Империя пера Екатерины II: литература как политика

Нам остается взять теперь только Византию, если война продолжится, и, сказать по правде, я начинаю думать, что это даже вовсе не так трудно… Екатерина II— Вольтеру. 19–30 марта 1772

«Греческий проект» первоначально возникает как некая просветительская утопия в переписке Екатерины с Вольтером, и впоследствии его дискурс бесконечно осциллирует между геополитическими выгодами, религиозными или идеологическими доминантами и неким социокультурным нарративом. Он проявлялся в самых разнообразных ипостасях — от переименования территорий и городов до символизации имперского титула, от архитектурных решений до поражающей воображение современников оперной постановки исторической хроники самой императрицы, от разработки военных баталий до создания новых орденов, таких как орден Святого Владимира. Этот дискурс мог реализовываться в самых разнообразных опытах социальной деятельности — в письмах, именных указах и политических меморандумах, в дизайне издания литературного текста, в характере музыки, сочиненной для «греческой» постановки «Начального управления Олега», в самом проектировании путешествия Екатерины в 1787 году в недавно завоеванную землю. Литературные тексты, в своей риторике и образах, вбирали в себя геополитическое содержание. И напротив, геополитический проект облекался в воображаемую, почти сказочную форму.

Россия наложила руку На Тавр, Кавказ и Херсонес, И, распустив в Босфоре флаги, Стамбулу флотами звучит: Не подвиги Готфридов древних, И не крестовски прежни рати — Се мой парит Орел! — Махмет, Уже от ужаса бледнея, Заносит из Европы ногу, И воцарился Константин!