Гриб на краю света. О возможности жизни на руинах капитализма

UPD: переписала&дополнила

Я люблю грибы, и Анна Лёвенхаупт-Цзин, видимо, тоже любит грибы: поэтому она написала целую книжку про вонючий и прекрасный гриб мацутакэ. Мацутакэ - это грибы, которые лучше всего растут в бедных, потревоженных человеком лесах - на заброшенных промышленных вырубках, в бывших зонах лесных пожаров. Американцы и европейцы мацутакэ, как правило, не жалуют: им запах этого гриба кажется слишком резким. А вот в Японии мацутакэ считается деликатесом - не в последнюю очередь из-за своего сногсшибательного аромата, который ассоциируется у японцев с воспоминаниями о детстве, уходящих "старых порядках", привольной жизни на природе.

"Гриб на краю света" заявляет себя как книжка про антропоцен, и с этой точки зрения читать её действительно интересно. Мацутакэ живёт в симбиозе с соснами, которые предпочитают бедные, каменистые земли: на богатых почвах их быстро вытесняют лиственные растения. Зато многие виды сосен очень живучи: первыми прорастают на местах пожаров, забираются далеко в горы, а благодаря кислотам, выделяемым симбионтами-мацутакэ, они умудряются получать полезные вещества даже из неорганики. Когда современные японцы с ностальгией вспоминают, как в детстве ходили с бабушкой и дедушкой в лес собирать мацутакэ, они не осознают, что тогдашними урожаями грибов они были обязаны промышленным вырубкам начала XX в. Сейчас эти леса восстановились, заросли - и мацутакэ ушёл. Поэтому Япония начала импортировать любимое лакомство из-за границы - и мировым центром сбора мацутакэ стали заброшенные лесорубки Орегона, куда потянулись самые экзотические персонажи - от стихийных анархистов до азиатских иммигрантов, воссоздающих в портлендских лесах миниатюрные копии китайских и лаосских деревень.

Пока "Гриб..." остаётся в рамках полевого исследования или журналистского нон-фикшна, это действительно красивое повествование о жизни на руинах антропоцена: человеческое вмешательство и даже катастрофы (Чернобыль тоже косвенно повлиял на рост импорта мацутакэ) рождают не только разрушения, но и новую жизнь - например, в виде урожаев мацутакэ. И новые образы жизни - как у американских новоявленных сборщиков. Проблемы начинаются, когда Цзин пытается представить своё исследование как теоретическую работу. Она вводит новые термины и понятия ("ассамбляж", "перикапитализм", "масштабируемость", "скрытая общность" и т.д.), но они остаются невнятными и мало проясненными, а главное - не слишком обязательными: все то же самое можно было бы попросту изложить другими словами. Выводы тоже не блещут оригинальностью: рассуждениями о ценности случайного, о необходимости "открытости Другому" в две тыщи простите восемнадцатом году трудно кого-то удивить.

Но самое слабое место Цзин - это политика. В рецензии Нью Репаблика про это расписано гораздо лучше, но если вкратце: Цзин, даром что на словах остаётся в "антикапиталистических" рамках, на самом деле почти что начинает топить за анкап. "Гриб..." проникнут тем, что сама Цзин называет "романтикой фронтира", она с удивлением обнаруживает, что капитализм - это не только унифицированные заводы и офисы, но и орегонская грибная вольница, где ветераны Вьетнама спасаются от работы по нормированному графику, а лаосские беженцы воссоздают покинутый сельский быт и умудряются зарабатывать, толком не зная английского. Герои Цзин действительно вызывают и симпатию, и уважение; но то, что кажется ей сногсшибательным открытием, давно стало общим местом у сторонников laissez-faire, индивидуалистов и противников государственного вмешательства в экономику. А государство для Цзин выступает как раз-таки агентом модернизации и прогресса, стремящимся все унифицировать и подогнать под свои лекала, не учитывая нюансов. Воспевая нюансы, "случайные соприкосновения" и индивидуальные случаи, Цзин воспевает и прекарность - это-де состояние постоянной чуткости, гибкости и "уязвимости перед Другим", рабочая этика пост-человека. Звучит красиво; но ещё прекарность - это когда ты точно не знаешь, будет ли тебе чем платить за квартиру, а про это Цзин, упиваясь грибными метафорами, как-то не задумывается. (Возможно, сознательный "капиталист" написал бы об этом лучше - заранее зная, с какими возражениями ему придётся встретиться; Цзин об этом и вовсе не задумывается - она по привычке числит себя в "левом" лагере).

Итак, с точки зрения теории (и практики) "Гриб на краю света" предлагает мало нового. Зато из него мог бы выйти красивый и захватывающий журналистский нон-фикшн о грибах, лесах и людях и о том, что их всех вместе связывает. Впрочем, оценить красоту этой книги русским читателям мешает ЧУДОВИЩНЫЙ (именно так, капсом) перевод, дорогие шашы мартынова и макс немцов, а пошли бы вы куда-нибудь подальше уже. Вот какой-то добрый человек потрудился разобрать всего лишь пролог и кусочек шестнадцатой главы, а оно все такое.

Странная книга на стыке худлита и научного труда. Автор излагает нам факты, требующие осмысления, но делает это настолько длинными и окольными путями, что приходится раз за разом перечитывать предложения и абзацы. Мысль постоянно теряется за сносками и лирическими отступлениями, и при всём этом - как будто бы всё время автор говорит на одну и ту же тему, постепенно развивая её. Вопросы, поднимаемые в этой книге, критически важны для нашего времени. Но способ их донесения слишком многословный, и за деревьями не видно леса.

Стиль повествования и структура напоминают вот эти американские документальные фильмы про большие стройки: всё подано с драматизмом, с преодолением проблем, со скачками во времени и пространстве. В некоторых главах у меня почти включался закадровый голос, который сопровождал картинку и тревожно зачитывал текст.

Подробнее пробегусь по минусам и плюсам этой книги.

Минусы: - Перевод. Я не профессиональный переводчик (хотя корки есть), и опыта чтения англоязычной литературы у меня немного, но кое-что я успела хорошо усвоить и начать чувствовать на подсознательном уровне. Если для того, чтобы уловить простой смысл, скрытый в абзаце, тебе нужно прочитать этот абзац несколько раз (при условии, что ты не тупенький), то с высокой вероятностью перед тобой - кривая неадаптированная калька с иностранного языка (если вовсе не машинный перевод). В книге качество перевода скачет от хорошего (или сносного) до такого вот топорного, когда ты раз за разом не можешь прочитать абзац текста, потому что мысль теряется уже на середине первого предложения. - Вода. Для худлита нормально наполнять текст описаниями, метафорами и многословием, это добавляет художественной выразительности и регулирует темп повествования. Для научного труда же... ну, все мы писали диплом, и требование добить объём до определённого количества знаков не ново. Но всё-таки, когда ты читаешь какой-то околонаучный текст, хотелось бы сразу видеть его суть, а не продираться через бурелом слов, чтобы вынести единственную важную мысль. - Стилистическая неуравновешенность. В пределах одной главы мы можем увидеть строго научные формулировки предложений, высокопарные предложения с архаичными или редкими словами, и тут же споткнуться об просторечивое "грибы попёрли". В данном случае не знаю, что это - особенности перевода или оригинальный авторский стиль, но такая мешанина не позволяет уловить единый ритм текста и читать без запинок.

Плюсы: - Поднимается важная тема воздействия капиталистических систем и производств не только на окружающую среду, но и на людей, живущих в этой системе и этой среде. Мы видим способы адаптации природы и людей к "прекарным", как называет это автор, условиям, когда любое долгосрочное планирование невозможно, и нужно выживать здесь и сейчас. - Приводится много интересных фактов о жизни леса и грибницы, рассказываются особенности лесных взаимодействий и то, как на всё это может влиять человеческое вмешательство. - Достаточно сжато и ёмко пересказывается история развития и упадка японской экономики с конца XIX века до наших дней. Я не сильно интересовалась этим предметом, но теперь хотя бы в общих чертах знаю и понимаю, как оно работало. - Живописно показана жизнь эмигрантов различных этнических групп в США - нам демонстрируется и история возникновения этих групп и разные пути ассимиляции, которые им пришлось пройти.

С социально-экономической точки зрения в книге нет каких-то волнующих открытий. Капитализм и капиталистические производства имеют своей целью максимизацию прибыли и минимизацию расходов. Всякие штуки типа сохранения ресурсов, экологии, соблюдения трудовых прав будут нарушаться при любом удобном случае. Отработанный ресурс капиталистическое производство будет просто выбрасывать, не заботясь о рекультивации. В тексте книги мы рассматриваем этот механизм в контексте лесозаготовительной промышленности, и в очередной раз наблюдаем, как всё плачевно может оборачиваться.

С биологической и экологической точки зрения нам открывается интересная история жизни и сосуществования деревьев и грибов, наглядный пример взаимовыгодного сожительства, когда один вид обеспечивает наилучшее существование другому, и получает плату сторицей. Возможно, где-то здесь кроется важный урок, который стоило бы вынести нам, людям. Но для этого надо зайти поглубже в лес, помолчать и прислушаться.

Это антропологическое (или экоантропологическое) исследование сбора грибов-мацутакэ, которые до сих пор не растут в неволе. Не ожидала от этой книги научности, поэтому и не разочаровалась в ходе прочтения. Мацутакэ приживаются самых исковерканных человеком местах. Говорят, что они первыми пробились на руинах погибшей Хиросимы.

Эта книга о прекарных, то есть неустойчивых и уязвимых условиях существования различных жизней (растений, животных, человека), истощенных утилизационной капиталистической экономикой (когда ресурсы берутся из одной части света, перерабатываются, исчерпываются, а их источники забрасываются).

Жизням в этих прекарных условиях дает возможность существовать гриб мацутакэ, считающийся в Японии дорогим деликатесом и отличным подарком. Теперь вы знаете, что подарить японцу. Этот гриб перерабатывает камни в полезные почвы, помогает питанию растений, дает сборщикам средства к существованию.

Такой иисусий гриб. В общем, было много "умных" слов, но для меня эта книга стала ещё и очередной, зимней, прогулкой за грибами.

Потому что "Что вы делаете, когда мир начинает рушиться? Я отправляюсь на прогулку и, если очень повезет, нахожу грибы".