Марина Цветаева о 1917-1919, первых послереволюционных годах
Издание «Я не любовная героиня», опубликованное в 2017 году, включает в себя дневниковые записи Марины Ивановны Цветаевой об одном из самых страшных (и к сожалению, не их последних тяжелых) периодов для нее и ее семьи, о 1917-1919 годах. В то время муж поэтессы Сергей Эфрон служил в добровольческом отряде Белой Гвардии, а сама Марина вместе с совсем маленькими дочерьми Ариадной и Ириной находилась в Москве в условиях безденежья и голода.
В своих записях Марина говорит много о любви, исследуя это чувство с помощью трех языков: немецкого, французского и русского. Где-то уходит в философские рассуждения, где-то описывает существующий быт, людей, простых крестьян, солдат, большевиков, актеров, поэтов, тех, кто умер и еще жив, отдавая им голос на страницах своей тетради.
Дневник Цветаевой — это не столько свидетельство быта, сколько бытия. В условиях тяжелого времени, невозможности существования в этой стране, на которую обрушилась революция и множество смертей, которую захватили войны, кровь, боль, страх, она словно провозглашает: я есть, я существую.
Ее свидетельства обрывочны. Они скорее не столь описание событий, разворачивающихся за окном комнаты поэта, сколько уход в другой мир, более чистый, светлый, настоящий, спасение от жизни в этом быту, где приходится идти по головам, чтобы добыть пропитание, где нужно унижаться, распродавая свое имущество, где ты больше не дама, не девушка со знанием трех языков, а просто товарищ, нужный социалистическому труду — переписывать газеты, заниматься картотечной работой или составлять списки расстрелянных. Нет уж — лучше посудомойкой или голодать. Кстати, Марина Цветаева в 1941 году действительно писала заявление с просьбой принять ее в посудомойки в столовую Литфонда. Поэтам и переводчикам больше не платят или дают копейки, от которых Цветаева с достоинством отказывается.
В какой-то момент кажется, что она не воспринимает происходящую реальность. Деньги ее не волнуют так, как должны. Она не беспокоится о том, что будет завтра есть, что цены повышаются. Словно знает — что-то обязательно произойдет, мир не без добрых людей. Да и сама любит — нет, не любит, считает обычным делом — отдавать еду, украшения, делиться с нуждающимися, голодными, нищими. Все для нее как один, любая страна для нее — самая любимая. Оттого совсем не удивляет молитва ее дочери Ариадны во время и со времен восстания 1917-го:
«Спаси, Господи, и помилуй: Марину, Сережу, Ирину, Любу, Асю, Андрюшу, офицеров и не-офицеров, русских и не-русских, французских и не-французских, раненых и не-раненых, здоровых и не-здоровых — всех знакомых и не-знакомых».
Ее работа с дневником помогает ей пережить тяжелую разлуку с любимым мужем, гибель многих творческих друзей, а также своей младшей дочери. Порой за стиркой да попытками добыть мороженную картошку или выменять фунт муки она не успевает писать, поэтому работает ночью, уходя не в сон, а в творчество.
Безусловно, этот дневник — маленькая часть их жизни великой поэтессы, которая продлилась о 31 августа 1941 года. Но здесь — вся Марина, какой она была, с ее темпом речи, благородными шутками, достоинством, с ее желанием отдать всю себя, пусть погибнет тело, но не дух.
13 понравилось
