Сами мы не местные

И вот тут меня накрыло чужими чувствами, от неожиданности едва не полетел наземь. Пришла боль, злость, одиночество и непонимание. Хотелось дернуться обратно, вырваться из опутавшего нас круга, кричать, стонать — все, что угодно, лишь бы избежать этого. Сам не понял как и когда вцепился в вампира, ведь так необходима стала опора, чтобы не чувствовать себя совершенно одиноким в этом водовороте боли и пустоты. Ощутил, как Мар тоже ухватился за меня, будто пытаясь впечатать свое тело в мое, теперь стало даже непонятно где я, где он. Пальцы запутались в его волосах, тело сотрясала дрожь.
А затем пришла она… жажда. Только сейчас я понял, какой это кошмар и почему вампир так радовался, избавившись когда-то от нее. Всепоглощающее чувство, которое не отпускало ни на секунду. Она стала наркотиком, все мысли и желания мгновенно сосредоточились только на ней. Она, словно живая, стала вытягивать из меня всю мою волю к сопротивлению. Чьи-то пальцы сдавили мои плечи сильней, с трудом, будто толчками, стала возвращаться память — я тут не один. Не отпускать, сильней обнять, покрепче стиснуть, уронить голову ему на плечо. Сейчас он — мой якорь. Вспомнил последние перед обрядом слова отца и попробовал открыться и принять. Было страшно, по-настоящему, до зубного скрежета, до стиснутых кулаков, только услышав стон боли, сообразил, что, запутавшиеся в волосах вампира пальцы, сейчас чуть скальп с него не содрали. С трудом разжав их, сделал еще одну попытку открыться.
Чужие воспоминания, словно пыльным мешком ударили по мне, мельтеша перед глазами и по крупицам впитываясь в меня. Это жутко, страшно и в то же время невероятно интересно — очутиться в чужой памяти, ощущая, как она становится твоей. Ты будто теряешь себя и становишься совершенно другим. Он — это ты, ты — это он. Живешь чужой жизнью, чувствуешь, видишь всё то, что было, плачешь и смеешься, корчишься от боли и проваливаешься в эйфорию после того, как попробовал свою первую жертву. Не знаю сколько прошло времени, минута или вечность, когда, наконец, вся эта круговерть в голове прекратилась.
А затем пришло чувство полета, легкость во всем теле. Веки потяжелели, а дыхание снова перехватило, только сердце, как сумасшедшее, бешено колотилось у самого горла, словно пытаясь вырваться на свободу. Только чье-то, чуть подрагивающее тело рядом, вплотную прижимающееся к тебе, удерживало и не давало взлететь, забывая обо всем. С трудом разлепив тяжелые веки, взглянул в ошеломленные глаза вампира, зеркально отражающие и мои чувства.