Брессон о Брессоне. Интервью разных лет (1943-1983)

Если меня спрашивают, какой фильм я считаю своим любимым, мне становится немного неловко. Не скажу, что у меня очень уж специфичные вкусы. Просто я боюсь встретить недоумение собеседника, боюсь услышать слова: «Эм… а что это за фильм?» И тут невозможно не ответить: «Ну, это такой старый фильм, классика французского кинематографа…» А потом: «Ясно… И про что фильм?» На этих словах мне точно захочется ретироваться. Что может быть глупее, чем рассказывать о неизвестном фильме, который, к тому же, не имеет четкого сюжета, не может похвастаться знаменитостями в главных ролях и… (Поражаюсь, как к этому фильму смогли сделать описание, причем нормальное...)

Но хватит. Если бы не дневники Тарковского, я бы не узнала, возможно, о существовании Робера Брессона. Своим любимым фильмом Тарковский называл «Дневник сельского священника». Из любопытства (что же там нравится одному из моих любимых режиссеров?) я заглянула в «Священника…» – и была им покорена. Этот фильм я могу пересматривать бесконечно. Это единственный фильм, над которым я могу плакать в самом начале, не в силах объяснить, что же меня так растрогало.

Брессон считал своими любимыми писателями Бернаноса (автора «Дневника сельского священника») и Достоевского. Обоих он обожал экранизировать. Фильмы по «Кроткой» и «Белым ночам» («Четыре ночи мечтателя»), которые я только собираюсь посмотреть, и, конечно, невероятно трогательный «Карманник» – вольное переложение «Преступления и наказания». Воспринимать Брессона тяжело, если нет подсознательной любви к «христианскому кинематографу» и аскетизму. Формально Брессон – представитель французской «новой волны», но уровень артхаусности у него… несколько завышен. В его фильмы нужно встраиваться. В своем интервью Брессон говорил:

«Чем проще, чем обыденнее жизнь, чем меньше произносится в ней само слово «Бог», тем больше я ощущаю в ней присутствие Бога. Не знаю, как объяснить это… Мне хочется, чтобы люди, которые смотрят фильм, почувствовали Его присутствие в обычной жизни, как Кроткая перед лицом смерти».

Оттого нужно снимать размеренно (чтобы зритель успел собраться с мыслями), без явного символизма (зритель же не тупой), часто – без классической драматургии (в жизни ее нет), с естественно-талантливыми, но неизвестными актерами (чтобы зритель их не узнавал, они – отражение действительности). (Типичная эстетика и типичные актеры Брессона в «Карманнике»).

Зритель может остаться в недоумении (и что, значит, это – фильм?), а может проникнуться настроением произведения. Фильмы Брессона не желают вам навязываться, они будут смиренно ждать вас и не станут обижаться, если вы захотите пройти мимо. Они слишком скромны. Им не нужны ваши деньги или ваше почтение. Они существуют вне кассовых сборов и оценок на Кинопоиске.

Если верить впечатлениям от интервью Брессона, он был… своеобразным человеком, глубоко задумчивым, с тихими чувствами, из тех, что тяжело переносят повышенное внимание. Человек чувствительный и, что приятно, не моралист. Он неоднозначен в размышлениях о сложных материях (религия и самоубийство, чувственность, эмоциональное восприятие, насилие). Скажем, мне понятны и близки его размышления о художественных сторонах насилия и секса (в демонстрации насилия и секса на экране нет жизни, мало естественности и много имитации). Я не стану из-за этого меньше любить «Однажды в Америке», но все же.

«Иногда это получается очень удачно, но все равно не трогает — потому что ты знаешь, что это игра, притворство. Зато можно передать ощущение смерти. Смерть может тронуть, если не показать, но предположить ее. А если показал — все пропало. Так и с любовью. Нельзя почувствовать любовь, глядя, как двое занимаются любовью».

Что мне нравится в Брессоне-человеке, так это его уверенность в собственных силах, спокойное упрямство, выраженное в желании снять так, как хочет именно – и только – он, а так же отсутствие у него снобизма. При этом сам он не любил смотреть чужие фильмы (расстраивался, что все не так, как должно быть), в сравнении с аскетичностью его творений иные работы кажутся избыточными. Но себя он «самым лучшим» не считал. Как эти противоречия (скромность и феноменальное упрямство, самопогруженность и чувствительность к внешнему) могут уживаться в одной личности? (Классический Достоевский в современном французском изложении).

Книгу о Брессоне (как и прочие материалы о Брессоне) стоит читать его поклонникам… или тем, кто любит пространные размышления сложных людей без знания их жизненного пути и творчества. Слушая Брессона, тоскливо вздыхаешь: вспоминаешь, как нынче принято брать интервью. И неплохо бы переиначить вот эту фразу Брессона:

«Кинематограф – это искусство не показывать».

Хочется верить, что и литература – это искусство не рассказывать.

В моей копилке просмотренных фильмов любопытнейшего французского режиссёра Робера Брессона набралось не так уж много, всего 3. Однако что-то заставило меня тут же отправиться в магазин, как только я узнала о выходе данной книги. Представляет она собой собрание интервью разных лет, и вместе эти беседы с Брессоном составляют очень интересный взгляд изнутри на непростую работу кинематографиста, на задачи кино и методы их решения.

Мой любимый фильм Брессона - "Приговоренный к смерти бежал, или Дух веет, где хочет". Когда-то я решила смотреть это кино - позорен сей факт - из-за названия. Люблю броские названия, люблю смотреть фильмы, о которых ничего не знаю заранее. Подход к изображению действительности в той картине меня поразил. Акцентирование камеры на руках заключённого, пытающегося бежать. Минимальное количество диалогов. Странные долгие планы, будто недвижимые. Выдержанная строгость любого голоса. Всё вместе это создало гипнотический эффект.

Фильмы Брессона нельзя включить в какую-либо классификацию, не причислишь их ни к "новой волне", ни к любому другому направлению. Это авторское кино от и до, беспрекословное видение одного человека, и мне очень захотелось проникнуться его идеей и мыслями. Сразу оговорюсь, что со многим я не согласилась. Позиции Брессона вызвали во мне если не негодование, то недоумение точно. Опишу для начала впечатления от него как от личности. Через перепечатки слов передо мной предстал замкнутый, строгий и прямолинейный человек. Ему чужда любая фальшь, он сторонится славы, не гоняется за деньгами или наградами. Самоуверенный, но без бахвальства. Перфекционист. Его основная черта - бескомпромиссность. Другими словами, или он прав, или никак иначе. Я сама отношусь к людям вечно сомневающимся, поэтому такая позиция бесконечно далека от меня.

Теперь же к идеям. У этого человека, как у любого творца, была своя правда. Но я знаю очень мало таких, кто с непрошибаемым упорством отстаивал бы своё видение, несмотря на любые оценки. Начиная с 40-ых годов Брессон крайне обеспокоен тем, что кино (а он очень сильно подчёркивал разницу между "кино" и "кинематографом") движется в направлении обесценивания. Он считает, что кино - это лишь записанная на плёнку театральная постановка, которая ничего не создает. Он сравнивает эти постановки с репродукцией картины или с фотографией скульптуры, которые сами по себе - ничто, и всеми силами старается не дать этим веяниям проникнуть в творчество. По этой причине он на довольно раннем этапе деятельности полностью отказался от услуг профессиональных актёров в пользу "натурщиков", как сам их называл. Основной аргумент: актёр избыточен, жесты и речь его поставлены, театральны. А 3/4 людских движений - это неосознанное, это механика. Актёр всегда за ролью будет подавать себя. Обычный человек не сможет носить актёрскую маску, потому что у него её нет. Таким образом, обычный человек создаст правду, а не театр.

Поклонникам авторского кино фильмы Брессона зачастую запоминаются эмоционально не окрашенной манерой речи персонажей. Это тоже часть режиссёрской философии (хотя Брессон считал себя не "режиссёром", а "постановщиком", точнее даже "расстановщиком"). Слова без эмоций кажутся Брессону более правдоподобными относительно настоящей жизни. Его аскетизм изображения вызван тем, что он считает глаз более ленивым воспринимающим инструментом, чем ухо. Поэтому картины мастера наполнены шумами и различными звуками, которым он отдавал главенствующую роль в формировании восприятия от картинки. Именно шумы, но не музыка. Музыка, как и интонации голосов, как и большое количество слов, - выглядят для него избыточностью. Девиз французского расстановщика таков - если есть, что отсечь, отсекай.

В его фильмах ритм задает тон всему произведению, действие всегда здесь и сейчас, даже адаптация "Кроткой" Достоевского перенесена в современный Париж. Он реалист, за ним с восторгом следовали молодые режиссёры вроде Годара, но сам Брессон почти не ходил в кино, развитие которого лишь расстраивало его. Тем заметнее его иключительность на фоне любого другого режиссёра.

Брессон - пионер переноса акцента действия с внешних событий на внутренние. Вспомните фильм "Дневник сельского священника". Долгие минуты хронометража отданы молчаливым планам глаз. Зритель взаимодействует с фильмом, а не просто потребляет картинку. Нам демонстрируют вопросы без ответов, мы должны сами додумать невысказанное, сами разгадать мысль. Никто ничего не разъяснит в конце.

Самобытность Брессона так и осталась присуща лишь ему. Многие учились у него, но никто не научился выражаться так, как он. Смотря на развитие современных фильмов, душой склоняешься к довольно мрачным предсказаниям этого человека. Он боялся, что культура кино ускользает, уступая место бессмысленной дешёвке избытков. И так он думал лет 50 назад! Даже музыкальное сопровождение, по его мнению, вставляют от бессилия.

Я говорю: "Никакой музыки, кроме исполняемой в кадре". И еще: "Музыкой должны стать шумы". На самом деле, я хочу сказать лишь вот что: "Никаких призрачных оркестров". (Они встречаются в каждом фильме: вступает музыка - и непонятно, откуда она идёт. Как будто сидишь в опере, но какая опера, откуда, если кругом деревня?)

Сейчас я бы добавила, что в нынешнее кино от бессилия вставляют музыку, взрывы и компьютерные эффекты. Торжество бессмысленности, апофеоз избытка. Мне было сложно понять Брессона, но горечь его я разделяю.

Не надо гнаться за поэзией. Она рождается в основном из намёков и недомолвок. Всё показывает только порнографическое кино. Кинематограф - это искусство не показывать.