Smärtans hus

— Они поехали домой. Такие, как он, собак своих не обманывают.
— Ты уверен?
— Абсолютно. Когда-нибудь он вот так же крикнет: «Ко мне, Грегор! Мы едем к доктору тебя усыплять».

Лишиться жизни — это еще не самое страшное, что может случиться с человеком. — Харри уже знал, что за этим последует. — Худшее — лишиться того, во имя чего ты живешь.

Лишь обещанное возмездие — и неотвратимость его свершения — может защитить столь уязвимую систему, как демократия.

Как будто в самой смерти мало одиночества.

— Признавайся, откуда ты взял, что меня любишь? — ворковала между тем в трубке Ракель. Эхо, к счастью, пропало.
— Знаю, потому что чувствую, как у меня потеплело на… как это называется?
— На сердце?
— Да нет, сзади и пониже. Как же это?.. Почки? Печень? Селезенка? Ага, вот! Чувствую прилив тепла к селезенке.

«Храбрая женщина, — подумал Харри. — А может, просто окаменела от страха». Эуне, профессор психологии, преподававший у них в Школе полиции, говорил, что, если человека как следует испугать, он перестает думать и начинает действовать запрограммированно, так, как его учили.

- Альбер Камео называет самоубийство единственной по-настоящему серьезно проблемой в области философии. Поскольку решение, достойна ли жизнь того, чтобы прожить ее, или же нет, затрагивает основной вопрос этой науки. Зачастую мы забываем, что решение о самоубийстве сплошь и рядом принимают здравомыслящие люди, которые просто-напросто считают, что им уже нечего ждать от жизни.

- А что, - сказал Харри, обеими руками принимая чашку кофе, - разве я выгляжу расстроенным? В пьяном виде я дерусь только с теми, кто мне и по трезвяку не нравится.

Шли дни, шёл снег..

Если кого-то сильно любишь, кажется невозможным, чтобы так же сильно любили и тебя. Ведь должно быть наоборот, верно?