Кукольник

Однажды, чтобы сократить долгую дорогу, мы оказались в Освенциме. Дело было поздним майским вечером при заходе солнца, улицы были пустынны, голос навигатора по-немецки командно обезличен («Po dwudziestu metrów skręcić w prawo»), и я тогда подумала, что даже через много лет после войны здесь сохраняется какая-то пепельно-серая, тягостная и тревожная атмосфера. В этом месте не хочется жить, не хочется находиться, даже дышать не хочется. Помню, что мы тогда, не сговариваясь, молча и быстро промахнули пустой пыльный кокон города, нигде не останавливаясь, а потом долго не могли стряхнуть с себя навеянный им болезненный морок. И с кем бы мне потом не приходилось говорить об этом, все испытывали похожие ощущения. Воистину, здесь «пепел Клааса стучит в сердце…» - в буквальном смысле слова. Но вряд ли бы я вспомнила о той сумрачной поездке, если бы не эта книга.

Скажу сразу, что чего-то уж очень особенного в сюжете нет, но в сочетании с моими воспоминаниями о тогдашних эмоциях она оставила по себе чувство глубокого трагизма, усиленное неожиданным обманом, раскрывшимся для читателя, но не для героев, в самом конце. Автор неожиданно подбрасывает нам перевертыш, заставляя иначе посмотреть на все то, из чего складывалась эта история раньше: трогательная мифологизированная повесть Аркадия Кулакова, вырезающего кукол для детей из лабораторий Освенцима, внезапно оборачивается равнодушной и расчетливой манипуляцией его «злого гения» Дитера Пфайфера, отобравшего у него все – имя, жизнь, мечту, прошлое. Луч доброты и милосердия, как всегда, не пробился сквозь темную толщу зла. Бедные куклы не смогли спасти мир. Слезинка ребенка ничего не стоит. Подлость не лечится. Негодяи не попадают в ад. У добра нет кулаков.

В книге сплетаются, схлестываются две линии: ретроспективная, посвященная деду главного героя («Позвольте рассказать вам историю моего деда…»), и современная, описывающая несчастливое супружество Адама и Тесс, в которой все происходит ровно так же, как в любом современном романе: измены, предательства, разочарования, сожаления, непонимание, равнодушие, эгоцентризм. Первая линия пронизана острой саднящей болью, вторая – тупой и хронической. И чем дольше ты это читаешь, тем сильнее тебя засыпает пеплом от чужих сгоревших воспоминаний, несбывшихся надежд, утраченных судеб. Читая, ты почти физически чувствуешь, как погружаешься в тусклый мир обмана, предательства, агрессии, безвыходности и неопределенности, порожденным войной и ее последствиями. Очень драматично, очень эмоционально, очень динамично и психологично, но рекомендовать это кому бы то ни было я не рискну. Такие книги есть смысл читать, если нужно убедиться, что в мире есть кто-то, кто переживал куда как более трудные времена, чем ты.

Удивительно, почему нет отзывов. Книга хорошая, хоть и невероятно тяжелая. Оставляет тягостное ощущение после прочтения; отчаянно не хватает роману хоть какого-то лучика света. Нет, здесь вы практически не найдете подробных описаний того, что творили с людьми в концлагерях: пытки, убийства, медицинские опыты описаны достаточно кратко, буднично, я бы сказала; возможно потому, что для героев чужая боль стала привычной. Если начало истории включает яркие эпизоды, например, как заключенных заманивали в газовые камеры, или как член зондеркоманды обнаружил среди тел погибших свою невесту, то потом пленные слились в серую массу, в которой порой яркими пятнами мелькают отдельные лица - могучий русский, которого пытали ледяной водой; маленькая девочка, в чьих руках впервые замечена самодельная игрушка; девушка Сара, умершая на операционном столе... Абсолютно хороших, добрых и честных героев здесь нет. С одной стороны - война, как гигантская линза, выставляет напоказ всё то отрицательное, что есть в окружающих - в каждом. С другой - современная действительность точно так же не лишена обмана, предательства и боли, которую может причинить любой, даже самый близкий. Особенно цинично звучат слова о прикормыше - одинаково актуально в аспекте войны и нашего мирного времени. Точно таким же циничным обманом, фарсом, оказываются те самые Сара и Митти, куклы, которые должны были стать символом веры в хорошее и надежды для детей, а стали прикрытием для неблаговидных дел. Единственный, кого мне немного жаль в этой истории, это Аркадий. Немного. Потому что есть внутреннее ощущение - в глубине души он осознавал, чем для него закончится эта история. И не сбежал, не сопротивлялся, потому что ему уже нечего было терять - он потерял семью, любимого человека и самого себя тоже потерял. Ужасно печально, что для человека, который пытался дать детям кроху надежды, такой надежды не нашлось. Автор отчетливо показывает: Кукольник не тот, кто делает кукол из дерева и тряпочек. Кукольник это тот, кто превращает в кукол живых людей - неважно, ломая их физически и морально в концлагере, или манипулируя их мелкими страстями и нехитрыми желаниями на воле. И сломленный душевно человек становится послушным скальпелем в руках хирурга, маленький внук - ширмой для незаконных операций деда, муж - "прикормышем" для жены...

по сюжету есть две линии: одна во время войны, вторая что-то вроде нашего времени (относительно написания книги). в прошлом молодой парень попадает в лагерь к немцам, т.к. он врач, то помогает местному немецкому медику проводить эксперименты, но чтобы живущим в лагере детям было не так страшно, он мастерит для них игрушки и куклы. в настоящем он уже старый, у него целая империя игрушек, делом владеет его внук. по факту нынешняя линии долго не имеет какой-то осмысленной цели, только лишь ближе к финалу, да чуть в середине, когда дедуле кукольнику становится плохо и он что-то странное лепечет. интереснее читать о его прошлом. вроде бы идея у книги интересная, но линия настоящего подкачала. финал нацелен на эффект неожиданности, но нельзя сказать, что интрига такая уж новая.