12 стульев от Михаила Булгакова

Слухи о том, что Ильф и Петров не писали "12 стульев" ходят очень давно и знакомилась с ними я примерно тогда же, когда и с теориями о том, что Шолохов не писал "Тихий Дон". Сразу сознаюсь - ТД я только проглядывала, чтобы знать сюжет к экзамену и сочинениям. Сейчас могу сказать, что да, это не стиль двадцатилетнего парня. Он очень скупой и очень образный. Я вам не скажу за сюжет, но вот помню, как один из блогеров зачитывал (зачитывала, это была Юлия Волкодав) отрывки и я сразу отметила, крестообразную тень рамы окна, упомянутую вскользь, но при этом чётко рисующую картину.

В Шолохове я всегда сомневалась, но вот "12 стульев" я помнила почти наизусть, а потому скорее сомневалась в версиях журналистов. Да, знакомилась я с этими версиями в журнале "Чудеса и приключения". Версий таковых были штуки три и все они отдавали авторство 12Ст либо дореволюционным шутникам, либо каким-то романам, которые Катаев отобрал у настоящих авторов (скорее всего, после расстрела последних). Довод, которым не пользуется Амлински (мне безумно нравится её исследование, именно потому я сперва всё-таки попытаюсь нарыть минусов), так то, что "12 стульев" писал журналист. Громадное описание редакции, автопробег, устроенный журналистами. Да, ёлы-палы, даже пародии, вроде "Старик Ромуальдыч понюхал свою портянку и аж заколдобился". Я читала всего штуки три фельетонов Ильфа и смотрела фильм (через нехочу) "Ехали в трамвае Ильф и Петров". Был очевидно, что Петров не писал ничего. Он был следователем, которого включили в связку к интеллигентному мальчику Ильфу, так как Петрову требовалось сделать имя, что и помогал сделать его брателло Катаев, на тот момент обласканный властью. Вопросом, почему Ильфу не удалось своими фельетонами повторить успех "Стульев", я старалась не задаваться. Кто бы ни писал "Стулья", это писал человек высокого таланта и имеющий отношения к такой же жизни, что и Ильф. Положа руку на сердце, я и "Золотого телёнка" считаю книгой намного уступающей "Стульям", но об этом позже.

Исследование Амлински стало для меня откровением. Интересно, что я читала и "Стулья", и "МиМ" в одном возрасте (в 10 лет, МиМ произвело больше впечатления, хотя МиМ у меня проходил вместе с "Оменом", прочитанным и просмотренным в том же возрасте - мои первые попытки "в мистику"), тогда обратила внимания на схожесть стиля. Но, ёлы-палы, 10 лет!!! Я считала, что тогда все книги так писали. То, что Булгаков действительно мог написать "Стулья", ответило для меня на все вопросы - он тоже работал в "Гудке" с Ильфом и Петровым, это действительно стиль комедийных вставок МиМа. И вот аргумент, вместо которого Амлински использовала "художественные образы, художественно-проработанный текст", так это бурная и буйная фантазия, которая отличает куски Булгакова от цитат Ильфа (пардон, при любом раскладе Петров был нулём без палочки, если писал не Булгаков, писал Ильф). Вот тот самый крест от рамы окна - это как раз скупой и цепляющий образ.В 12Ст что-то с героями постоянно происходит, причём не только в данный момент, но и в прошлом "Леопольд, которого дома называют Липа". Амлински проводит очень хороший анализ, находя прообраз персонажа (к которому больше подходит прозвище Липа) в "Записках врача", но я не настолько знаю творчество Булгакова и уж тем более Ильфа, чтобы самой включаться в эту игру. Я просто бесконечно аплодирую Амлински (нет, в книге есть и слабые аргументы, я о них скажу позже, но, в целом, работа не просто качественная, она потрясает!!!). Но я пишу. Насколько хорошо, не мне судить, я считаю, что я гениальна, а кто не согласен, пусть опасается, потому что никто не имеет право критиковать тонкочувствующего писателя. Никто! морда бегемота И я всегда смотрю на то КАК сделан тот или иной момент. Я постоянно заимствую чужие приёмы, это главный способ научиться писать (также делают художники прежде, чем выработают свой стиль). И потому булгаковский текст просто распадается у меня на кубики. Достоверность у Булгакова идёт за счёт того, что он описывает реальных знакомых и реальные ситуации своей жизни (что является очень сильным доводом в работе Амлински). А стиль - за счёт сухости текста при очень изобильной детализации. Амлински вспоминает весну, которая у Булгакова (и в "Стульях") одушевлена, а у меня в голове щёлкает "Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратуром город". Снова одушевление. А ещё поэтическое строение фраз. Это идёт только в конце исследования и фраз Амлински приводит не так много, потому что их не так много у самого Булгакова. Она разбивает некоторые фразы на интонационные фрагменты, показывая, где в них музыка. И сравнивает "В белом плаще с красным подбоем" со стремительным появлением Великого Комбинатора - фразы не просто тоже поэтической и интонационной, но и совпадающей по распределению ударений.

________________________

Слабые аргументы Амлински - это попытка отнести куски романов Булгакова и Ильфа к занятиям Булгакова историей. Проблема не в том, что я нашла противоречия, а в том, что эти аргументы не бесспорны. Это неплохая теория, возможно, даже имеющая под собой правдивое обоснование, но она не доказывает основной постулат, а, скорее, напротив, создаёт ощущение, будто гипотезу подтверждают другой гипотезой. Идея, в целом, интересная, но явно подошла бы к другой книге, к новому исследованию.

__________________________

Теперь то, о чём не говорит Амлински, но говорю я: "Золотой телёнок" значительно слабее "Стульев". У него слабая, плохозапоминающаяся структура. Сперва путешествие с Козлевичем - персонажем, который не получает развития, в отличие от Балаганова или Паниковского. Корейко найден практически мгновенно, но роман снова стопорится, потому что Бендер не может придумать честного отъёма денег, вместо чего посылает идиотские телеграммы. Весь отъём денег... и тут я просто слов не нахожу. Вся комбинация - это задокументировать случаи противоправного поведения Корейко и отшантажировать его. ВСЁЁЁЁ! Далее показать, как плохо человеку, когда мечта сбылась, а также минорное завершение совершенно внезапной любовной линии. И абсолютно идиотский поступок Бендера при попытке пересечь границу. Фактически именно плутовскому роману ЗТ отвечает всего дважды - когда Бендер представляется сыном лейтенанта Шмидта и когда продаёт конструктор для составления советских статей. Забавно, что именно эти два эпизода нашли своё отражение у Амлински и их писал, судя по всему, действительно Булгаков.

В ЗТ очень мало фантазии. В исследовании Амлински избегает прямого ответа, как именно Катаев сотоварищи заставили Булгакова написать книгу для катаевского братца. Будем полагать, предложив деньги. Но вне зависимости от любых приведённых аргументов (если она будет их приводить) я не поверю, что ЗТ ПОЛНОСТЬЮ принадлежит Булгакову. В ЗТ намного меньше предложений игровых, пародийных. Возьмём тот же эпизод, где сочиняются ребусы. Сам эпизод неплохой, но вялый. Насколько можно отмотать жизнь ребусника? Очччень короткий обзор жизни, а далее всё завязано на индусе-али и прочем... А теперь возьмём Воронью слободку. Отмотать можно много. И то, как соседи пытались занять комнату пропавшего лётчика, и то, как собирались пороть Васисуалия за непогашенный свет. Амлински приводит в пример фразу "Мы гимназий не кончали" и находит аналоги у Булгакова. А я помню продолжение (пишу по памяти, так что не предъявляйте за неверное цитирование): "Он говорил чистую правду, так как закончил Пажеский корпус". Тут и шутка, так как человек говорит правду формально, но при этом реальность противоречит смыслу выражения в обратную сторону, но при этом мы получаем и детализацию, возможность отмотать жизнь человека назад, посмотреть, как жизнь начиналась и как заканчивается в качестве вредного и желчного старика Митрича в Вороньей слободке.

Куски Ильфа и Петрова нечеловечески бедны. И это больше всего остального убеждает меня в правоте Амлински.

Возьму куски сама, не обращаясь к её труду.

В девять часов из Парижа выходит специальный поезд, отвозящий в Гавр пассажиров «Нормандии». Поезд идет без остановок и через три часа вкатывается в здание гаврского морского вокзала. Пассажиры выходят на закрытый перрон, подымаются на верхний этаж вокзала по эскалатору, проходят несколько зал, идут по закрытым со всех сторон сходням и оказываются в большом вестибюле. Здесь они садятся в лифты и разъезжаются по своим этажам. Это уже «Нормандия». Каков ее внешний вид – пассажирам неизвестно, потому что парохода они так и не увидели.

Это из "Одноэтажной Америки".

Неяркое московское небо было обложено по краям лепными облаками.

Трамваи визжали на поворотах так естественно, что, казалось, будто визжит не вагон, а сам кондуктор, приплюснутый совработниками к табличке «Курить и плевать воспрещается». Курить и плевать воспрещалось, но толкать кондуктора в живот, дышать ему в ухо и придираться к нему без всякого повода, очевидно, не воспрещалось. И этим спешили воспользоваться все. Был критический час. Земные и неземные создания спешили на службу.

А это из полной версии "Двенадцати стульев".

Как выглядит вокзал? Как выглядит перрон? В конце предложения шутка-наблюдение, что пассажиры так и не увидели корабля. Но что она даёт, какое настроение создаёт? Автор "Стульев" явно бы дописал нечто, что "корабль так и остаётся в воображении пассажиров некой пиратской каравеллой, смело рассекающей волны, пока сами они ели банальную овсянку в зале-ресторане, обставленном Горбупом, с самыми модными в сезоне сиденьями, обтянутыми банальным оранжевым пластиком" (я хз, чем обтягивали сиденья в тридцатых). В "Стульях" метафоры развёрнуты, и очень часто к звукам приделаны образы. Опять же визжит не вагон, а кондуктор, стиснутый совработниками.

Вот читаю дальше, смотрите, первое предложение канцелярит, но третье вполне могло бы принадлежать и автору "Стульев":

В свою каюту мы поднялись по лестнице, сплошь покрытой несгораемым каучуковым ковром светло-зеленого цвета. Таким же материалом устланы коридоры и вестибюли парохода. Шаг делается мягким и неслышным.

И этот шаг делает что?

Это приятно. Но по-настоящему начинаешь ценить достоинства каучукового настила во время качки: подошвы как бы прилипают к нему. Это, правда, не спасает от морской болезни, но предохраняет от падения.

И ничего он не делает. Замечание в стиле "лучше хлопчатобумажное бельё в отбеливателе отмачивать". Это плохо даже для Ильфа. Ильф не был великим автором, но он умел шутить.

Хотя стоп. Я сужу всего по одному рассказу, который читала сто лет назад в "Огоньке". Это было про спаренный телефон и как, отгадывая кроссворд, девушка постоянно ходила к соседям позвонить, пока они не стали сами придумывать ей ответы, вроде как выражение "турусы на колёсах" появилось во время войны Алой и Белой розы, так одна сторона была трусами и постоянно убегала тот другой на колёсах. Но сейчас погуглила и этот рассказ попросту не нашла. Это было очень качественным подражаем Аверченко, попытка создать некий уютный уголок.

В любом случае эта подробность о том, что ковёр спасает от падения, совершенно лишняя. Это я к тому, что если у оппонентов будет аргумент, что они не пытались шутить. Не пытались шутить, но и детализировать не умели. Подробность не создаёт образа, она не говорит о каких-то плюсах или минусах Америки. Подробность уровня "На кителе у него были блестящие пуговицы, которые обычно хорошо чистить содой". Не смешно, избыточно, неважно. Стиль Петрова - сухое перечисление в полицейском отчёте.

___________________

Амлински - это хорошо, но я долго занималась Ильфом и Петровым, как-то разбирая композицию первого романа. Тогда я обратила внимание на пару глав, которые проходили обычно мимо меня - это "Где ваши локоны?" и "Землетрясение". Ну, вернее, все знают, о чём эти главы, но не обращают внимания на композицию. А она очень необычная. Глава про локоны начинается с тигр и кобр на здании Губплана, ими и заканчивается. Это пародия. Причём бессознательная пародия на советский строй, где романтизация настолько бедна.

Землетрясение тоже есть в экранизациях, но оно словно проходит мимо сознания читающих или  исследующих. Вспоминают только про бунт Воробьянинова, но не последующие события. Интересно, что даже Амлински, когда доказывает, что перемена в Воробьянинова планировалась изначально, не упоминает этот эпизод. А он абсолютно апокалиптичен. Бунт прерывает даже не оплеуха от Остапа, а пожарный обоз с факелами, чьи отсветы на лице Остапа пугают Воробьянинова. Они с Остапом бродят всю ночь в обнимку со стулом. И лишь на рассвете вскрывают его.

Ипполит Матвеевич встал на четвереньки и, оборотив помятое лицо к мутно-багровому солнечному диску, завыл. Слушая его, великий комбинатор свалился в обморок. Когда он очнулся, то увидел рядом с собой заросший лиловой щетиной подбородок Воробьянинова. Ипполит Матвеевич был без сознания.

Этот мрак совершенно неожиданен. В нём нет пародии, противопоставления, это воплощённый ужас, оба персонажа почувствовали себя в аду и потеряли сознание от происходящего.

И это очень сильно напоминает МиМ. Постоянный переход от проделок свиты к пафосу происходящего с Мастером, а также (вот в "Стульях" это не отражено) к несколько бытовым сценам Пилата и Иешуа - снижение библейской истории до историческо-бытовой, но при этом с постоянным апокалиптическим ожиданием (та же "Тьма, пришедшая").

____________________

Амлински опять же не проводит подобной идеи, но, как по мне, в ЗТ намного больше самих Ильфа и Петрова. Вот просматриваю как раз послесловие, что они жаловались, что работать было тяжело. Есть у меня ощущение, что как раз тут им именно что приходилось работать. Добавлять своё. И, прежде всего, продумывать структуру. Потому что в ЗТ она ужасна и я уже объясняла почему.

Кстати, перечитала сейчас главу про ребусника Синицкого. Сперва показалось, что стиль всё-таки Булгакова, потому что сложно придумать стиль хуже, чем у "Одноэтажной Америки", но потом вчиталась... Два первых абзаца о том, что маленькие люди повторяют свершения больших. Потом целая глава о том же. Единственное, что я нахожу в главе хорошего, так описание внешности:

У Синицкого была наружность гнома. Таких обычно изображают маляры на вывесках зонтичных магазинов. Вывесочные гномы стоят в красных колпаках и дружелюбно подмигивают прохожим, как бы приглашая их поскорее купить шелковый зонтик или трость с серебряным набалдашником в виде собачьей головы. Длинная желтоватая борода Синицкого опускалась прямо под стол, в корзину для бумаг.

Но опять же это никак не обыгрывается. Диалог соседок, который слышит Зоя:

– Не знаю, что делать с ребенком.

– Попробуйте поставить ему клистирчик из крепкого чая.

ДЛЯ ЧЕГО? Это не смешно, это не наблюдение, это "хаха, клистир, задница - это смешно". В принципе, Амлински тоже решила, что некоторые "шутки" вставляли Ильф и Петров, например, слово "генеалогическое", которое якобы Воробьянинов произносил как "гинекологическое". Глупо, пошло, да и разбивает музыкальное течение фразы, где юмор более гробокопательский (как вообще всю первую главу).

Я считаю, что ЗТ Булгаков писал частично. Остальное добавляли сами Ильф и Петров, как умели. Вот, к примеру, довольно неплохое издевательство над Дзигой Вертовым. Но, посмотрите, как это подано. Прежде всего, идиотская фамилия, что первая, что вторая Папа-Модерато, которую он меняет на псевдоним Борис Древлянин. Очень детский юмор.

Свой досуг Древлянин делил между кино-фабрикой и пляжем. На пляже он загорал, а на фабрике всем мешал работать. В штат его не приняли, и он считался не то кандидатом в ассистенты, не то условным аспирантом.

Где тут шутка? Далее рассказывается про режиссёра Крайних-Взглядов (дайте мне пальму, я уткнусь в неё фейсом).

Товарищ Крайних-Взглядов странно понимал свое назначение на земле. Жизнь, как она есть, представлялась ему в виде падающих зданий, накренившихся на бок трамвайных вагонов, приплюснутых или растянутых объективом предметов обихода и совершенно перекореженных на экране людей. Жизнь, которую он так жадно стремился запечатлеть, выходила из его рук настолько помятой, что отказывалась узнаваться в крайне-взглядовском экране.

Г-Д-Е Ш-У-Т-К-А? Это пропесочивание в стенгазете. Где фразы, которые запоминаются? Где "Дышите глубже, вы взволнованы?". Нет образа, нет бойкой фразы ("Служил Гаврила за прилавком"). Вы помнили про режиссёра или про Древлянина? Я нет. Даже про "индуса" помнила, а про режиссёра - внуль нет.

________________

Ладно, от меня-красавицы вернёмся к исследованию Амлински. Мне бы хватило даже одного факта - в танцовщице Брезиной (это из невошедшей в основную редакцию главы о прошлом Воробьянинова) явно угадывается вторая жена Булгакова. Она точно так же выступала в Фоли-Бержер и у неё был наряд из страусиных перьев. Помимо того, что Ильф и Петров могли это запросто не знать, но если и знали - ЗАЧЕМ выводить в эпизодической роли жену полуопального писателя и драматурга? Такое может сделать муж, но не какие-то коллеги по работе.

Амлински также отмечает громадное количество слов, которые есть у Булгакова и в 12С с ЗТ, но нет в других произведениях Ильфа и Петрова. Там ОЧЕНЬ много материала, работа проделана громаднейшая - слова "изумруд", "отхлынуть", "финский нож".

То, что отмечала я и сама - та же игра в "бывший дворянин и мошенник". Я это отметила в "Иване Васильевиче, меняющем профессию" (единственный новогодний фильм, который продолжаю смотреть, уже даже "Джентльменов не могу", у "Бриллиантовой руки" смотрю только начало, так как жила на соседней улице с "аптекой контрабандистов" (кстати, когда падает Горбунков, аптека в начале улицы, а когда Геша - "аптеку" снимают уже в середине улицы), а от "Москвы слезам" - ажтрисёт). Но Амлински знает наследие Булгакова так, как мне и не снилось, потому отмечает первую такую пару в "Зойкиной квартире" - Аметистов и Абольянинов (оччччень похоже на Воробьянинова, в конце исследования, я уже упоминала, есть много сравнений музыкальности фраз, количества слогов и падения ударения).

Очень большое количество совпадений с Булгаковым не только с его записками, но и с его опытом. У него есть "Трактат о жилище", где он описывает точно такие пеналы, в которых потом будут жить студенты в общежитии имени Берольда Щварца. И да, квартирный вопрос будет ОЧЕНЬ волновать Михаила Афансьевича. Много в "Стульях"медицинской темы, от которой были далеки Ильф с Петровым.

Как и сказала, есть слабые аргументы с попыткой провести схожесть фамилий с занятиями Булгакова историей. Это отличная гипотеза, но гипотезы нельзя использовать как аргументы для других гипотез.

От себя добавлю также, что МиМ схож структурой с 12Ст, так как смысл в наказании или облапошивании в течение мелких скетчей большого количества неприятных людей, населяющих тогда страну.

____________________________

Я не знаю, где бы вы могли достать исследование. Мне его как-то подарила сама автор. Можно поискать по ЖЖ, там больше инфы, чем в книге. Не помню, у неё или нет, но читала, что Ляпис Трубецкой может быть Маяковским (с которым враждовал Булгаков, и перед которым благоговели Ильф и Петров), а Хина Члек, соответственно, Лиля Брик (опять музыкальная сохранность слогов и ударений).

Это очень интересная вещь и я считаю, что автор права процентов на 99%. Убедить меня в том, что весь (!!!) ЗТ написал тот же автор, что и 12Ст - не сможет никто. ЗТ плох. Не весь, но кусками. С его внезапной и вялой любовной линией. С целыми страницами, где много язвительности, но нет шуток. С отсутствием авантюр Бендера.

Вчера перед сном вспоминала эпизод в фильме Гайдая, который вызывает у меня вечный кринж. Обычно это выражение употребляют в смысле "шок и трепет", но в данном случае я употребляю по прямому назначению "испанского стыда" - мне очень стыдно и я не понимаю почему. Это сцена с Коробейниковым, которого играет сам Гайдай. Она бессмысленна. Остап приходит, получает ордера, запугивает. Даже у Мэла Брукса есть гэги, где Бендер прячет один из ордеров (ведь один стул уже сломали во время драки) и под видом Коробейникова отдаёт ордера отцу Фёдору, чтобы тот поехал в Сибирь. Гайдай сильно зависел от текста. Где он отходил (к примеру, в театре, где ставят "Ревизора", а не "Женитьбу", Гарин шикарно объясняет какому-то деревенскому лопуху режиссёрский замысел, причём в ход идут и все случайные события), там получалось прекрасно. А эпизод по смыслу скучный, он технический. Но в книге вводится обман Бендером Коробейникова, совершенно лишний, просто из любви к искусству. В фильме Марка Захарова Миронов блестяще отыгрывает совершенно спокойную афёру. Просто читается по глазам, как он видит перед собой каждый гобелен "Пастушка". Я не считаю Гайдая гением, но он был очень талантливым режиссёром. И вот даже ему не хватило сил вытянуть технический эпизод (в той же "Кавказской пленнице", где надо в технический эпизодах показать, что похитители сами едят еду похищенной или где притворно отказываются от заказа, вводятся гэги с почёсыванием пятки или кражей десятки). Автор 12Ст технический эпизод вытянул. А в ЗТ даже такой эпизод, как появление Зои (романтического интереса ГГ, от расставания с которым в ГГ произойдёт перелом), выдан перечислением бед очень плохих персонажей с фамилиями, которые сдают очень детский юмор.

Одним словом, я РЕКОМЕНДУЮ книгу, но я хз, где вы можете её достать. Мне книга скидывалась под условием, что делиться ею не буду. И второй обещанной книги Амлински так и не видно. Исследование при этом блестящее. Да, я бы немного поменяла куски местами, ввела бы собственные шутки от автора, чтобы читалось легче, но работа всё равно проделана колоссальная.

Я аплодирую и мне бы очень хотелось, чтобы исследование получило большее распространение. Хоть бы на Литрес бы автор залила бы исследование.

Эта книга посвящена очередному разоблачению в стиле "Шолохов не автор "Тихого Дона" или "Дюма и Пушкин - одно лицо", только в данном случае разоблачили Ильфа и Петрова, которые, как оказалось, НЕ писали "12 стульев", а за них эту книгу, как нетрудно догадаться из названия, написал сам Михаил Булгаков! Вот так вот. К сожалению, полный текст книги найти нельзя. Авторша опубликовала парочку глав, кто-то еще опубликовал в интернете другие главы, но в целом ход рассуждений ясен. У меня, как у нормального материалиста и прагматика, сразу возник вопрос о мотиве данного преступления. Преступления, потому что сторонники этой версии начинают кричать об "украденном наследии Булгакова". Насколько я помню, даже не заглядывая в интернет, идею написать "12 стульев" подкинул авторам Валентин Катаев, который являлся родным братом Петрова, чья настоящая фамилия в свою очередь тоже была Катаев (неожиданность!). Он в шутку предложил молодым авторам стать его "литературными неграми" и написать роман для него. Понятное дело, что их труд он присваивать не собирался. Домысливая теорию Амлински, можно предположить, что Петров и Ильф решили сделать литературным негром Булгакова. На тот момент 25-летний Петров и 30-летний Ильф, которые ничего не написали, кроме небольших рассказиков и фельетонов, решили нанять почти 40-летнего и достаточно маститого писателя и драматурга Булгакова, автора "Белой Гвардии", "Роковых яиц" и др. "Собачье сердце" в счет не идет, потому что тогда не издавалось и было изъято органами еще в 1926 году. Нетрудно представить, что Булгаков не стал бы писать длиннющий роман просто так, для души, чтоб поддержать молодых авторов. Гонорар вряд ли ожидался фантастический, так что проще было бы написать его самому, чем делить на троих. Авторша же полагает, что Булгаков в самом деле тратил свое драгоценное время просто ради забавной мистификации. Правда, тогда непонятно, как можно говорить об украденном наследии...

Вернемся к роману «12 стульев», а точнее – к истокам его возникновения: не к общепринятой сказке о том, как Валентин Катаев дарит идею «12 стульев» своему брату Петрову и другу Ильфу, – сказке, которая ничего не объясняет, в том числе и щедрости дарящего, – а к тому, что хоть как-то объясняет этот жест.

Черт, подарить идею как-то не столь сложно и обременительно, как подарить целый написанный многостраничный текст, на который нужно затратить несколько месяцев кропотливого труда!

На момент «подарка» у Катаева в послужном списке писателя не было ничего, кроме кучки фельетонов и повести «Растратчики». Его щедрость необъяснима и нелогична, если не принять как гипотезу иное объяснение: у дарящего оставалось нечто большее, чем «Стулья», и это нечто позволило ему сделать такой широкий жест. Такие, как Катаев, последнее не отдают.

Вранье, потому что на тот момент 4 романа у Катаева уже было опубликовано. И откуда автор знает характер Катаева? Булгаков, стало быть, святой из России, которую мы потеряли, а Катаев злобный "совок"? В качестве аргументов автор ссылается на стиль и ритм, утверждая, что у Булгакова он очень и очень уникален, а у Ильфа и Петрова ЯКОБЫ в других произведениях все совсем по-другому. Например, авторша полагает, что Булгаков любил вставлять во все произведения мистические мотивы, использовать образные средства, основанные на суевериях. В то время, как в фельетонах и очерках Ильфа и Петрова мистики она не увидела, значит, им это не свойственно. Однако в "12 стульях" она разглядела такие же отсылки к мистике, как у Булгакова.

«Ипполит Матвеевич слушал и соображал. Демоны просыпались в нем.

Скабрезные похождения Ипполита Матвеевича, а в особенности избиение в клубе благородного собрания присяжного поверенного Мурузи закрепили за ним репутацию демонического человека

Авторша уцепилась конкретно за слова "демон" и "демонический", и более ее ничего не интересует. Поскольку это слово встречается у Булгакова в "Дьяволиаде" и у Ильфа и Петрова в "12 стульях", значит... ну, вы поняли, да? В фельетонах И. и П. тоже есть слова, однокоренные "демону", однако в них автор не усматривает мистику, а просто считает их банальными тропами, вроде

дьявольски богат

демоны коммерции

И тут я бы согласился, НО... В "12 стульях" перечисленные автором упоминания "демонов" или "дьяволов" были всего 2 раза. В "Золотом теленке" было упоминание некоего "демонского нумера", и все. То есть 3 раза на два романа, которые автор приписывает Булгакову. В то же время, если мы откроем "Белую Гвардию", мы увидим около ПЯТИ весьма навязчивых отсылок к библейщине и нечистой силе.

злой гений моей жизни, предтеча антихриста, уехал в город дьявола.

Он молод. Но мерзости в нем, как в тысячелетнем дьяволе. Жен он склоняет на разврат, юношей на порок, и трубят уже трубят боевые трубы грешных полчищ и виден над полями лик сатаны, идущего за ним.

Маленькие колокола тявкали, заливаясь, без ладу и складу, вперебой, точно сатана влез на колокольню, сам дьявол в рясе и, забавляясь, поднимал гвалт.

Под сводами стали летать какие-то звуки, точно проснулись демоны.

Перед Русаковым лежала тяжелая книга в желтом кожаном переплете. Глаза шли по строкам медленно и торжественно. "И увидал я мертвых и великих, стоящих перед богом и книги раскрыты были, и иная книга раскрыта, которая есть книга жизни; и судимы были мертвые по написанному в книгах сообразно с делами своими.

Если мы откроем "Театральный роман", мы вовсе не увидим отсылок к дьяволу. В "Записках юного врача" имеется упоминание "демонского голоса" - и более ничего мракобесного нет. В "Роковых яйцах" тоже ничего такого нет. Итого можно сделать очевидный вывод - мистическая тематика возникала у Булгакова спонтанно и редко, и использовалась с конкретной целью, решить какую-то небольшую творческую задачу - передать настроение героя, его характер, его склонность к суевериям. Это не он зависел от подобного рода образных средств, а сам решал, вставить их или нет. Точно так же, как Ильф и Петров. Заметно, что слова, однокоренные слову "демон", возникают при описании таких персонажей, как Киса Воробьянинов, то есть дореволюционных мракобесов. Авторша также решила отождествить некоторых персонажей Булгакова и Ильфа с Петровым. Например, она всерьез полагает, что Клавдия Ивановна Петухова, теща Воробьянинова, и Клавдия Прокула, жена Понтия Пилата - это по сути один и тот же персонаж. Из совпадений авторша выделяет то, что им снились "вещие" сны.

Булгаков «убивает» Клавдию Петухову поздним вечером пятницы 15 апреля 1927 года, что соответствует 13-му нисана, а в субботу 16 апреля/14 нисана – наступает канун Песаха. Только с оглядкой на Клавдию Прокулу, видящую во сне арестанта, становится понятна причина и тревожного сна Клавдии Петуховой, и ее неясного волнения: «Боюсь, не случилось бы чего!». Ведь эта фраза предваряет - в параллельно пишущемся романе о дьяволе - начало катастрофы, которая изменит ход истории.

Однако 16 апреля появляется не дьявол, а Понтий Пилат. В итоге непонятно, что же такого видит Клавдия Петухова, что связано с "Мастером и Маргаритой", поскольку Понтий Пилат уже давно сдох. Отсылка притянута за уши. Кроме того, то, что Клавдия, жена Пилата, видит сны, не идея Булгакова, а очередная библейская история. Левий Матвей оказывается у авторши прототипом Кисы Воробьянинова. Авторша выделила буквы Л в именах "Левий" и "Ипполит" (заговор!) и указала на их род деятельности:

Левий Матвей – сборщик податей до встречи с Иешуа. Каковы обязанности сборщика податей, помимо сбора денег? Запись (фиксация) имен, фамилий, цифр (сумм и дат).

Ипполит Матвеевич – до встречи с Бендером служит регистратором в ЗАГСе. Что вносится в регистрационную книгу? Имена, фамилии и цифры, обозначающие дату либо рождения, либо смерти, либо брака.

Какие "фамилии" записывал Матвей - непонятно. Но смотрите, можно найти еще одного прототипа Левия Матвея и Кисы, только у Стругацких:

Камноедов Модест Матвеевич Заместитель директора НИИЧАВО по Административно Хозяйственной Части.

Тоже вынужден работать с бумагами и фиксировать суммы и фамилии. Еще можно предположить, что они братья с Ипполитом и сыновья Левия.

Оба – Ипполит Матвеевич и Левий Матвей – после встречи с незнакомцами – Остапом Бендером и Иешуа – подчиняются их воле и становятся их спутниками. Более того, они обретают своих Учителей и становятся их единственными учениками.

Итак, Остап Бендер и Иешуа - тоже одно лицо!

Возраст Бендера: «в Старгород вошел молодой человек лет двадцати восьми»;

«И сейчас же с площадки сада под колонны на балкон двое легионеров ввели и поставили перед креслом прокуратора человека лет двадцати семи».

27, 28 - ну близко же! Почти-почти! А ведь авторша забыла упомянуть, что в "Золотом теленке" Остап Бендер прямо говорит, что у него возраст Иисуса - 33 года. Только учеников он растерял. Вот если бы она дочитала до этого момента... Представляете, какую теорию она бы развернула!

Подведем итог этому небольшому расследованию: Бендер, Ипполит Матвеевич и теща Клавдия Петухова – это проекции Иешуа, Левия Матвея и Клавдии Прокулы. Их тени. А раз есть тень, то есть и предмет, отбрасывающий ее. И такой «предмет» существовал уже к моменту работы над романом «12 стульев» – черновик будущего романа о дьяволе

Тогда почему, если Бендер и Киса - темные версии Левия и Иешуа, Клавдия Петухова вообще не представляет из себя ничего интересного, как и ее прототип 19-вековой давности?

у Булгакова ничего случайного не бывает!

Ну, конечно!

отражение в зеркалах – повторяющийся мотив, кочующий у Булгакова из произведения в произведение. В отличие от Булгакова, никто из персонажей Ильфа и Петрова не взлетал на карнизы, не растворялся и не отражался в зеркалах, даже в таких зарисовках, в которых невозможно обойтись без отражения.

Ну, вранье же! Открываем повести, фельетоны и рассказы

Блистают светлые стены, в толстых стеклах отражаются бюсты

(В УБОРНОЙ - КАК ДОМА)

От конфуза у него слетела шляпа, и его круглая голова "засверкала отраженным светом осеннего нью-йоркского солнца.

(Одноэтажная Америка)

Филюрин подскочил к зеркалу. Себя он не увидел. Его не было. Он не отражался в зеркале... В зеркальном поле отразились две подозрительные фигуры.

(Светлая личность) И это произведения, которые по объему в разы меньше рассматриваемых романов. Плюс авторша сама же дала "зеркальные" образные средства из других произведений Ильфа и Петрова. В общем, на таких притянутых за уши вещах авторша пытается выстроить трещащую по всем швам теорию. Есть еще один момент, не позволяющий причислить "Золотой теленок" к сочинению Булгакова. Есть у Ильфа и Петрова рассказик под названием "Долина". О нем никто не знает, но я-то его хорошо помню, я же читал от корки до корки их сочинения. Там двое путешественников решили посетить экзотическую местность, чтобы развлечься. Но оказалось, что вся местная культура упразднена, и все кабаки да проститутки уже исчезли, что сильно разочаровывает обоих. Я еще тогда вспомнил, что этот эпизод уже был в "Золотом теленке", когда Бендер и Корейко решили пропить часть денег, но оказалось, что в Баку тоже все слишком цивилизованно. Рассказ был написан в 1929 г., "Золотой теленок" опубликован в 1931 г. Возникает логичный вопрос - на кой хрен Булгаков стал бы разбавлять свой текст сюжетом из рассказа Ильфа и Петрова, посвященного проблеме исчезновения исторических культур?! Ильф и Петров путешествовали по Средней Азии, и для них этот вопрос был, видимо, принципиален. Что касается Булгакова, то темой изживания мусульманских суеверий и в то же время сохранения культурной идентичности он никогда не интересовался. Вот допустить, что какие-то образные средства у этих авторов повторились случайно, вполне можно, а вот в то, что этот эпизод возник в головах Ильфа с Петровым и Булгакова случайно, я не могу. Он мог возникнуть только у одного автора (или коллектива авторов, работающих вместе). Другим авторам этот эпизод не нужен, а особенно Булгакову. Кроме того, в "Золотом теленке" есть отсылки и на другие рассказы Ильфа и Петрова. Например, "Турист-единоличник", чьи страдания от необходимости путешествовать с коллективом сходны с аналогичными страданиями Остапа Бендера, вынужденного терпеть рядом этих "совков". Далее - в "Золотом теленке" есть целый эпизод, где Остап Бендер пытался втюхать на кинофабрику липовый сценарий. То, что он увидел на кинофабрике, встречается сразу в нескольких фельетонах Ильфа и Петрова, вышедших как до, так и после "Золотого теленка". Мало того, в записках Ильфа и Петрова есть запись будущей идеи:

Страдания глухого после внедрения звукового кино.

И в "Золотом теленке" на кинофабрике сидит глухой товарищ, который занимается вопросами в том числе и звукового кино. На этой же кинофабрике есть сцена, как ударили часы, рабочий день закончился, и все ломанулись к дверям, устраивая страшную давку. Открываем рассказ И. и П. "На волосок от смерти" и видим:

Часы в вестибюле пробили четыре. И сразу же сверху, как стадо бизонов, ринулись больные с портфелями. Сбивая друг друга с ног, они побежали к вешалке. Девочкин и Присягин в страхе прижались к стене.

И самая главная отсылка, коронная просто. 1928 год, рассказ "Случай в конторе". Она повествует о конторе по заготовке рогов и копыт. Ну. конечно же, Булгаков и этот рассказ написал! Хотя авторша может сказать, что это Ильф и Петров заставили Булгакова воткнуть туда контору по заготовке рогов и копыт, просто, чтобы было. Полагаю, что Булгаков никак не мог написать ничего равного "12 стульям" и "Золотому теленку". Его интересовали несколько иные вопросы. Его интересовал квартирный вопрос, личная несвобода, мистика, медицина. Ильфа и Петрова интересовала перековка человека дореволюционного в человека советского, рост бюрократического аппарата, отход от НЭПа. Булгаков сочувствовал интеллигентам с ярко выраженной индивидуальностью, Ильф и Петров их высмеивали. Где тут сходство?