Мое табу

– Скажи, что ты хочешь.
Что я хочу. В сознании вспыхивают отчетливые картинки нас вместе, и я ощущаю прилив жаркой краски к лицу.
– Я не знаю.
Он кивает и медленно скатывается с меня. Мне сразу начинает не хватать его теплого веса.
– Но меня точно тянет попробовать, – признаю я.
Забросив на лицо локоть, он издает нечто среднее между смехом и стоном.
– Черт. Я не могу. Не могу.
Я ложусь на бок.
– Ладно. Не страшно. Я понимаю, это немного за гранью. В принципе, это необязательно должен быть ты, – говорю.
Он замирает. Надолго. Потом говорит:
– Хочешь сказать, ты можешь попробовать с кем-то другим?

Я знаю, что у него бывают свидания. С удачным концом. Понять, когда это происходит, не сложно: он берет свой пикап и возвращается только на следующий день.
– Знаешь, что я только что понял? – Я вожусь с краем его футболки, задевая его твердый живот. – Ты никогда никого сюда не приводишь. Неужели не любишь, когда тебе перепадает в собственном доме?
Он кладет голову на спинку дивана. Глядит на меня, и от неожиданной робости в его взгляде у меня все переворачивается в животе.
– Очень даже люблю.
– Тогда почему…?
– Просто… – Я поднимаю лицо. Он крепко зажмурился, в уголках глаз морщинки. Грудь вздымается – он делает вдох. – Просто не встречал никого, кого захотелось бы привести к себе в дом.

– Твоей маме необязательно быть в курсе всего. И не вздумай делать дырки в ушах, пока тебе не будет шестнадцать. Как минимум.
– Я и так не стал бы прокалывать уши. Вот бровь, может, да. Или сосок.
Папа, смеясь, делает вдох.
– Поверь мне на слово, сосок лучше не стоит. Больно так, что просто… – Он замолкает, но я уверен, что он собирался сказать одно очень, очень нехорошее слово.
Я ухмыляюсь.
– А ты-то откуда знаешь? – Внезапно я понимаю, что не хочу слышать ответ, потому что папа притрагивается к груди, и до меня мигом доходит. – Не может быть. Ты и там проколол? Охренеть!