Tony & Susan

Сьюзен предвидит момент, когда для всего, что должно произойти, не останется места. Она предчувствует разочарование от того, что все кончится, - оно уже ждет её внутри этой стопки.

Неотъемлемое от письма мошенничество разлагает и память.

Наличие другого человека - вот в в чем штука. Другой человек, читатель, портит то, что она пишет. Предрассудки, вкус, сама инаковость этого читателя указывают, что ей говорить, как голливудский режиссер или маркетолог.

Отголоски воспоминаний о нем долетают из забытья, как будто эти воспоминания - сон, они мелькают, как скачут по деревьям птицы. Они слишком быстро налетают, слишком быстро упархивают. Чтобы они остались, она должна разметить их, как размечает свои сны. Для них это тоже смертельно. Её мертвые воспоминания об Эдварде были помещены в сброшюрованные тома много лет назад, а новый, живой Эдвард парит на свободе и не дает себя поймать.

Она кладет рукопись в папку, и даже это кажется насилием - как опускать в землю гробы: образы выходят из книги в дом.

Книги всегда поначалу ей сопротивляются, потому что требуют так много времени. Они могут похоронить её мысли, иной раз навсегда. Она может дочитать другим человеком.

Неудачный хороший конец всё испортит, но вообразить, каким может быть удачный, трудный.

заря, как фотограф, запечатлела его ночной кошмар и сделала его явью.

Его дочь подростком покончила с собой, а сын уехал из города и не возвращался уже шесть лет. Сюда он в прежние времена приезжал на лето.

• Мне он сказал, что у него один ребенок, - сказал Тони
• Он всем так говорит

"Говори начистоту", - сказал он, и она попыталась говорить начистоту. объяснить, что ее раздражало. Это было ошибкой. "Необязательно говорить настолько начистоту", - сказал он