
Жизнь замечательных людей
Disturbia
- 1 859 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Книги Николая Сергеевича мне очень нравятся. Приятная манера изложения материала, очень грамотный и профессиональный взгляд на события, поиск логики в событиях, минимальное количество позволенной себе отсебятины на "пустом" материале, максимальное желание отразить в книге лишь подтвержденные историческими документами сведения, личные "ноу-хау" Николая Сергеевича в отношении метода нахождения точных дат на основе внимательного изучения церковных праздников и соотнесения роли православного календаря с бытовой жихнью людей средневековья - всё это очень подкупает вдумчивого и разборчивого читателя. Это причина, по которой книги Борисова хочется читать всё больше и больше.
Однако в данном случае, при описании жизни Михаила Тверского, мы сталкиваемся с серьёзной проблемой нехватки документально засвидетельствованных событий конца 13 начала 14 века. Николай Сергеевич решает эту проблему довольно своеобразно: в каких-то случаях он пытается восстановить картину действительности по сравнениям с аналогичными событиями в других местах и культурах, чтобы сложить более правильное представление, где-то автор просто позволяет себе большие лирические отступления о жизни того или иного косвенного героя, той ли иной косвенной, не имеющей прямого отношения к излагаемому материалу, теме. Быть может такой подход позволяет читателю лучше погрузиться в "дух эпохи", хотя и не даёт ответов на вопросы по теме исторического персонажа главного героя книги, так как объем её увеличивается, и получается, что вместо истории о Михаиле Тверском, мы читаем историю о трудной эпохе, в которой он жил.
В завершении хочу отметить, что образ святого и благоверного князя Михаила Тверского, изображенный здесь Николаем Борисовым несколько отличается по своему моральному облику от того персонажа, который известен по популярному изданию жития святого. Здесь Михаил предстаёт, хоть и мученником за веру, всё же не столь безупречным и благоверным правителем, каким бы хотелось его видеть всем, кто обожествляет его как одного из святых князей, наряду с Александром Невским. Зато прочитав это исследование мы можем представить себе более реалистичный образ, возможно находящийся гораздо ближе к истине, чем легендарный облик в житие. Этим исторические исследования интереснее мифологических.

Вся история Новгорода свидетельствует о том, что вечевая демократия и воинская выучка — вещи несовместимые.

Обязанность историка — всё понимать. Или по крайней мере делать вид, что ему всё ясно. Для объяснения мотивов, по которым историческое лицо совершает те или иные поступки, у историка есть два «ключа»: ключ греха и ключ добродетели. Пользуясь первым, историк объясняет действия своего героя разного рода низменными мотивами — алчностью, властолюбием, тщеславием, завистью и т. д. Этот подход можно определить как своего рода «презумпцию виновности». Соответственно, второй подход — «презумпция невиновности». Опасаясь прослыть наивным, современный историк пользуется почти исключительно ключом греха. Однако в реальной жизни линия поведения каждого человека выстраивается как равнодействующая этих двух мотивов.

Бесконечность времени так же непостижима, как и бесконечность пространства. Эта тайна унижает человека своей громадностью, вдавливает его в прах, из которого он создан.


















Другие издания
