
Бакен: упоминает, рекомендует, цитирует.
LinaSaks
- 447 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Выход этой книги - одно из самых важных событий уходящего года, по-моему. И как коммеморативный акт (да). И как документ, в котором отразились напряженные поиски способов письма о катастрофе изнутри катастрофы. И - это тоже очень-очень важно - как попытка проследить линию преемственности от ОБЭРИУ, "последнего советского авангарда", к следующему поколению поэтов. (Непосредственные связи с ОБЭРИУ имеют все представленные в сборнике авторы - кроме заметно более консервативного Рудакова, друга Мандельштама и его товарища по воронежской ссылке; однако и его письмо в блокадных условиях претерпевает ломку - он пишет о том, как стихи получались "из разрозненных, неровных по величине строф, постепенно получивших живые нити преемственности... все сделано ощупью и в этом смысле случайно. Навык, техника ритмизовали навязчивые наблюдения"). То, что я писала летом о Геннадии Горе, во многом приложимо и к остальным поэтам из этого сборника - в том числе и замечание о том, что ОБЭРИУтская "абсурдистская" поэтика, изначально не предназначенная для описания реальности-как-она-есть, в экстремальных условиях блокады становится, напротив, единственным языком, способным адекватно описывать реальность; таким образом, она раскрывается по-новому и начинает работать тоже по-новому.
Проблема в том, что я совершенно не вижу упоминаний об этом сборнике в (около)литературной прессе. Эй, вы чего?
___
implying что это не многократно повторенная банальность, ага

В землянке дым. На хвойные полати
Чуть оплывает жирная свеча.
Лесного сна подземные объятья,
Висок соседа никнет у плеча.
Раскроешь дверь — песчаные ступени
Уводят в снег, который, серебрясь,
Покоит холодающие тени,
Живого с мертвым видимую связь.
Карельских звезд подвижная монада.
Мороз по совести здоров.
А сердце, бедное, и радо, и не радо,
Узнать на западе, в крестах прожекторов,
Родное небо Ленинграда.
Сергей Рудаков

РЫ-РЫ
Я дурак, я дерьмо, я калека,
Я убью за колбасу человека.
Но пустите нас, пожалуйста, в двери,
Мы давно уже скребемся, как звери.
Я ж страдаю, палачи,
Недержанием мочи!
17 сентября 1941
Завод им. К. Маркса
Павел Зальцман

Когда дождемся ненаглядной встречи,
Предсмертные рассеются туманы.
А город как живой залечит
Пробоин каменные раны.
Чего-чего нам не сулят в грядущем
Труды и дни, невидимые ныне.
Доверимся волнам, несущим
Живую жизнь в нежившие пустыни.
Но не исключено, чтоб мы встречали,
Поправ закон земного притяженья,
Умерших, что проходят в дальней дали
Попарно, под руку, сквозь улицы движенье.
Сергей Рудаков





