Цитаты из книги Kim

Истинное благородство часто состоит в неназойливости.

Я кое-что видела в этом мире, - а в нём только два рода женщин: одни отнимают силу у мужчин, другие возвращают её.

- В уме моем, позади моих глаз, я старался вообразить себе такую женщину совершенно освобожденной от Колеса - ничего не желающей, ничего не порождающей, так сказать, монахиню. - Ну и что же, о чертенок? - лама чуть не рассмеялся. - Я не могу этого вообразить. - Я также. Но у нее много, много миллионов жизней впереди. Быть может, она в каждой из них будет достигать мудрости понемногу. - А не позабудет ли она на этом пути, как нужно варить кашу с шафраном?

— Я прошу милостыню. Теперь я припоминаю, что давно не ел и не пил. Как совершаются дела милосердия в этом городе? В безмолвии, как у нас, в Тибете, или о них говорят громко?

— Те, кто просят молча, умирают в молчании с голоду,

Кто не пляшет на карнавале, должен хотя бы из окошка поглядывать, но если ты стала бабкой, забудь, что была женщиной.

...выбор взрослых бывает таким же случайным, как выбор игрушек детьми.

Женщины или обессиливают мужчин, или возвращают им силу.

В мире много лжи и немало лжецов, но нет ничего лживее наших тел, если не считать наших ощущений.

Что такое порка, когда голова на плечах подпрыгивает?

Кто молча просит, тот и с голода молча помрет.

Ты бросил в мир поступок, и, как от камня, брошенного в пруд, разбегаются круги, так и у твоего поступка будут последствия, и ты не можешь знать сколь далекие.

- Какая польза убивать людей?

• Очень маленькая, насколько мне известно, но если бы злых людей время от времени не убивали, безоружным мечтателям плохо пришлось бы в этом мире.

Не следует вечно услаждать себя мягкой постелью и хорошей пищей.

Мы все — души, ищущие освобождения

Детям не следует видеть ковра на станке, пока узор не обозначится вполне.

- Никогда не водись с чертом, с мальчишкой и с обезьяной, никто не знает, что у них на уме, - отозвался его товарищ.

Глава V

Бенет смотрел на него со слепым равнодушием человека, чья религия валит в одну кучу девять десятых человечества, наделяя их общей кличкой «язычники».