Воспоминания

<p>Изящная новелла Дадзая о детстве, смерти, любви, одиночестве и первым знакомством с музой. Интимный диалог с Мнемозиной, словно бабочка, севшей на ладонь творчества.</p>

Рейтинг LiveLib

4,1

29 оценок

5
48%
4
31%
3
17%
2
0%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 32Хотят прочитать 48

Рецензии

laonov29 июня 2025 г.
О травке, бабочках и черепашке..
Я не хотел писать рецензию на этот рассказ. Ей богу, не хотел.
Но так вышло, что мне приснился Дадзай. И на вторую ночь приснился. И на третью.
Он был то в образе мальчика-непоседы с зелёнкой на коленке, словно у его коленей было свидание с травкой и они взапуски целовались (можно целоваться взапуски?).
То Дадзай был очаровательной девочкой, с удивительными глазами, чуточку разного цвета, цвета крыла ласточки.
А в третьем сне, Дадзай и вовсе был — травкой. Травка росла среди ночи в моей постели (быть может, в Колумбии снятся такие ласковые и странные сны и.. у меня: потому что нежное прозвище моей любимой — травка. Есть что-то очаровательное в том, что моя любимая снится.. всей Колумбийцам.).
Вся постель была — в мотыльках, над волнующейся, как тихая речная рябь, травой.
Романтично? Нет, чуточку жутко, т.к. вы даже во сне сознаёте, что вас во сне - нет, словно вы умерли.
Я дал слово травке… то есть, очаровательной девочке с удивительными глазами.. а если быть ещё точнее — дал слово — Дадзаю, что всё же напишу рецензию на его чудесный рассказ, но.. это будет на совести травки. То есть — Дадзая, с удивительными глазами, цвета крыла ласточки.
Я запутался..
Дело в том, что мне тяжело писать рецензии. Слишком много я в них вкладываю души. Всё бы ничего, многие вкладывают душу в то, что делают.
Но дело в том.. что мне некуда жить, да и нечем. И потому, на донышке моей судьбы, робко мерцает мотылёк воспоминания, который и зовётся — душа.
У нормальных людей, этих мотыльков — тьма тьмущая.
Согласен, звучит жутко.. словно о летучих мышах. А у меня всего один мотылёк. И я гоняюсь за ним, гоняюсь всю ночь.. и накрываю его сачком рецензии, плюхаясь в травку всеми своими раскосыми лапками.
Таким образом, я на время остаюсь как бы без души, пересаживая её — в горшочек рецензии.
В такие моменты — я бесконечно уязвим, и меня можно убить — малейшим словом. Даже мотылёк меня может убить в этот момент, или.. ладонь старушки, ласково коснувшаяся моего плеча.. в тёмном подъезде.
На ловлю бабочки уходит много сил, и я — пью после этого. Пью — сильно, по-русски. Взапуски (можно пить взапуски?).
Пью я.. берёзовый сок. Но это не важно. Пью то я — по-русски, и сопровождается это теми же вывихами души, как и у пьяницы: я танцую на улице с фонарём и мотыльками, дарю незнакомкам на улице — цветы (иногда — старушкам, ну да ладно), разговариваю с бездомными кошками и читаю им стихи о смуглом ангеле, а потом прихожу домой, ложусь на пол и тихо плачу.
Дадзай написал удивительный на самом деле, рассказ.
Да и не рассказ это, а мемуары о детстве и юности.
О таких вещах сложно что-либо написать. Что тут скажешь? Тут нет дивного напряжения страстей, сложной символики, эффектных мыслей..
Хочется просто лечь на волны реки воспоминаний, самой славной реки — Леты, и просто плыть по ней, как.. пьяная и улыбающаяся кувшинка.
Простите, просто я плавать не умею, и в моём представлении, именно так выглядит идеальное плавание.
И всё же.. на третью ночь, меня как озарило - травкой. В хорошем смысле, разумеется.
Я подумал: а рассказ то не так прост, как кажется. Он в этом смысле похож на кувшинку.
Не пьяную, разумеется, обычную: у неё длинный-длинный стебель под водой, уходящий куда-то в блаженный космос глубины, как.. трос космонавта, связывающий его с кораблём. Иной раз кажется, он может уходить на 10 метров, на 100, на 1000.. и дальше, дальше!
Помните как у Толстого, Наташа Ростова ночью прелестно мечтала вслух у открытого окошка, а князь Болконский наверху, подслушивал, словно ангел?
Так и мы, словно ангелы, подслушиваем воспоминания Дадзая о детстве.
Наташа, с удивительными глазами, чуточку разными по цвету, цвета крыла Дадзая..
Стоп. Я что-то путаю.. не важно.
Так вот, Наташа рассказывала Сонечке, что ей кажется, что если вспоминать что-то, вспоминать.. то можно довспоминаться до того, когда тебя ещё не было. Ух.. здорово, правда?
Иной раз вспоминаешь что то и словно замираешь у сладостной бездны… ещё шаг — и вспомнишь, как ты был — травкой, или ласточкой, ещё до того, как родиться.
Да, вот такой стебелёк-пуповина у кувшинки, и у воспоминаний Дадзая. Такие воспоминания опасно читать впечатлительным людям, особенно.. очень одиноким: они могут нечаянно начать жить чужими воспоминаниями, больше чем собой, блаженно утратив себя: вечер, горит лампа.. на диване — лежит раскрытый томик Дадзая. И никого нет. Лишь кувшинка покачивается в воздухе, пьяная.
На самом деле, это моя рука. У меня есть редкий и совершенно бесполезный талант: делать из руки — нежную японскую кувшинку, покачивающуюся на волнах реки в лунную ночь.
Как вы поняли.. я иногда пью не только берёзовый сок.
Обожаю топлёное молоко, да.
К концу воспоминаний, нежно убаюкивающих сердце читателя (в хорошем смысле. разумеется), как порой нежно убаюкивают шелестящие пейзажи в окошке поезда, когда вы возвращаетесь в родные места, где не были много лет, словно сквозь небеса в осенней листве, сквозится что-то неземное по красоте и тайне, что-то чеховское, вдруг, в один миг, пронизывающее электричеством красоты всё тихое благолепие воспоминаний, связывая их в некий таинственный узор.
Интересно, все ли это заметят?
Знаете, есть такие произведения, похожие на.. черепашку.
В каком смысле? Поясню. (настойчиво повторю: я восхитительно трезв).
В детстве, у меня была черепашка. Словно лунатик, она ходила ночью по полу. Подходила то к холодильнику, то к окну, то к кровати, то тыкалась в стену..
Словно это пьяный лунатик или чуточку сумасшедший. Она иногда напоминала грустного и влюблённого призрака.
Так вот, старший брат мне однажды сказал, что в полнолуние, черепашка выползает из своего панциря, словно душа из тела, и порхает по комнате удивительным крылатым существом: словно бабочка из кокона вылупляется.
Разумеется, дождавшись полнолуния, накинув на голенькое и озябшее худенькое тельце, белое одеяло, я спрятался за диваном, словно.. призрак в засаде на «человека».
Брат лежал в это время в постели и сдерживал смех изо всех сил.
А я ждал, ждал.. смотря как по полу ползает лунатик, с энтузиазмом пьяницы, из последних сил вернувшегося домой.
Я предвкушал, что вот-вот, это неуклюжее существо, превратится в прекрасного… принца? Не дай бог. В принцессу? Хм.. жутковато. А что мама скажет? Брат засмеёт..
Нет, в некоего ангела..
Как сейчас помню, что это была одна из самых таинственный ночей в моей жизни. И пусть черепашка ни в кого не превратилась.. это не важно.
Возможно.. в ту ночь началось моё превращение — в поэта.
Точно так же читая Воспоминания Дадзая, не покидало впечатление, что этот маленький непоседа (мальчик в рассказе) должен в кого-то превратиться.
В кого? В писателя? В ангела? Или.. в тритончика какого-нибудь?
Неприкаянные души, рождённые на земле, любят превращаться в нечто подобное: в тритончика, в травку, в ласточку.. и при этом даже не покидая человеческого, нелепого тела: их судьба на время превращается в травку, в тритончика..
В того самого тритончика, которого подарил подростку Дадзаю, его одноклассник, к которому он питал нежные чувства.
Не к тритончику — а к однокласснику. Этот факт в современной Японии, повёрнутой на данной теме, дал основание считать Дадзая — бисексуалом.
Это не так. Точнее, мы не знаем, что было там — Так. Кто не питал нежных и невинных чувств в юном возрасте, к своим друзьям, подругам, одного пола с вами? В юности мы любим душой, в юности, мы — сама душа, а душа не имеет пола, лишь зацветает им, как сакура по весне.
Я в детстве был влюблён в очаровательный клён в старом парке и писал ему письма и стихи, закапывая их под ним.
Но это же не повод обвинять меня в извращённой любви.. к клёнам? Просто я был очень одинокий ребёнок.. и чуточку романтичный. Да и клён был изумительный! Видели бы вы тот клён, тоже бы написали ему пару строк.. или обняли бы.
Тритончика, юный Дадзай выпустил в свой пруд возле дома, а через день он исчез.
Не так ли исчезают воспоминания и чувства наши? Или это самый потрясающий символ музы и счастья?
Кто знает.. быть может тритончик всё это время жил не в пруду, а в комнате юного Дадзая, а он и не знал об этом?
Так иногда счастье живёт с нами.. а мы и не знаем, думая, что оно убежало от нас.
О мой смуглый ангел.. так мои бесприютные сны, живут на 23 этаже в Москве, под твоей чудесной кроватью: не веришь? Загляни как-нибудь ночью под кровать. свесившись с постели: ах, ещё не известно кому будет страшнее! Пойми правильно..
Просто у женщин так жутковато-дивно свисают волосы, когда они переворачиваются. Как.. в японском ужастике. Даже в сексе иногда можно увидеть нежное эхо этого.. когда женщина — сверху.
Иной раз даже хочется перекреститься. Шутка..
Ты улыбнулась? Чудесно..
Как вы поняли, воспоминания Дадзая мерцают символизмом, если.. нежно прищуриться сердцем.
Вы давно заглядывали под свою кровать? Может там притаился тритончик? Или.. исхудавший любовник.
Больно было читать о том, как мама и бабушка Дадзая, не уставали ему говорить — что он, самый некрасивый ребёнок в семье. А детей было много.
Это же чудовищно. С другой стороны.. именно этими словами, они словно бы тайно работали на «ангела», вырывая в душе и судьбе Дадзая — огромную дыру, овраг… наполненный тёмными водами ночи, в которых водятся тритончики.
Иначе говоря, именно эти ужасные слова, постепенно вели Дадзая крестным путём писателя.
Если бы детство Достоевского, Пушкина, Есенина… было безоблачным и сытым, были бы они гениями и поэтами?
Сложный вопрос. Поэтами может и были.. но не гениями.
Забавно: трагедий моего детства, хватило бы на 4-х гениев, а таланта.. еле наскребаю на перепуганного кузнечика в травке в осеннюю ночь.
Забавно и мило было читать о том, как совсем ещё юный Дадзай (тогда — Осамчик), лёжа в постели недалеко от мамы, видимо желая компенсировать недостаточную любовь к нему мира и судьбы — тихо мастурбировал под одеялом.
Мама проснулась и спросила: ты что там делаешь?
Мальчик, бледненьким и перепуганным голоском: бедро болит и я делаю массаж.
Мама: ну.. тогда нужно более решительно, а не этими робкими хлопочками, как ты.
Мама уснула.. а бедный мальчишка, ещё долго, без причины, массажировал своё бедро, то ли для очистки совести, то ли для идеального алиби… лунатика.
Эта тема «массажа», несколько раз мелькает в Воспоминаниях, словно светлячки в тёмном лесу, в котором заблудился ребёнок.
Вроде бы банальная тема. да? Пусть и психологически сложная для ребёнка. У кого этого не было? У всех было, давайте быть честными.
Другое дело, что не каждого, мама заставала за Этим.
Мне в этом плане «повезло» больше чем Дадзаю и многим детям, подросткам. У меня — покер: меня заставали за Этим занятием: мама, старшая двоюродная сестра, тётя, и даже.. боже ты мой — классная руководительница, незабвенная Венера Кирилловна, учительница по математике (и даже не пытайте при каких обстоятельствах! это ужас и позор моего детства..).
С другой стороны, если приглядеться, то этот «массаж» у Дадзая, выступает тайным символом зуда творчества.
Ещё Цветаева как-то записала в сердцах, в своём дневнике, что её стихи — это какая-то мастурбация, что люди совершенно её не понимают и она словно бы пишет в пустоту, сама для себя.
Любопытно, что так же назвала свой дневник — Ольга Берггольц.
В этом плане мы видим пронзительный образ творчества — как озябшего ребёнка, ненужного никому, который робко ласкает себя под одеялом, а потом.. просто в темноте массажирует бедро (может мы не всё знаем о легенде об Адаме и рождении Евы?).
Спрашивается: что из этого больше похоже на творчество? Вот этот пустой, арлекинский массаж бедра, после слов — мамы, или невинный детский онанизм?
И не так ли в любви? Малейший шёпот в темноте — страхов наших, сомнений, обид… и всё, мы просто тихо, как нежные идиоты, гладим себе «бедро», и сами не знаем почему. Нам так спокойно..
Это же образ обнажённой души перед зеркалом, в которой отразился не ты, а.. дрогнувшая веточка сирени в тёмном окне, а тебя.. словно тебя и нет и не было никогда.
Вот что такое творчество для Дадзая: диалог с Ничто, страшное заигрывание с пустотой и смертью, ласка смерти.
Наверное, это одна из самых таинственных вещей на земле: рождение любви и.. творчества.
И если рождение любви — невесомо и мгновенно подчас, и его нельзя зафиксировать, как — нейтрино, то момент рождения гения, творческой души, можно зафиксировать, и это отчётливо показали Воспоминания Дадзая, и в этом смысле, рассматривать их просто как милые воспоминания детства, в духе Толстого, или Паустовского — преступление (они тоже прекрасны, но узор в них бесконечно размыт, как верба дождя на вечернем окне).
Вы же знаете тех святых мучеников натуралистов, которые чуть ли не в позе блаженного отшельника, спрятавшись где-то в кустах высоко в горах, дожидаются момента, чтобы сфотографировать какого-нибудь новозеландского хорька?
Мне кажется.. я-таки заполучил своего «новозеландского хорька». (господи.. звучит так, словно я подцепил какую-то редкую, экзотическую болезнь.).
Тема смерти, одиночества, избранничества пути, и любви — основные узоры в воспоминаниях.
Но что особенно грустно.. это когда ты понимаешь в итоге, что это — один и тот же узор судьбы.
В детстве, тётя рассказала совсем ещё маленькому Осамчику, в храме, что если крутить это колесо, можно гадать на ад и рай (своеобразная русская рулетка в Японии, как я понимаю, предрасполагающая японских детей к депрессии или к творчеству).
Если после того как крутанул колесико специальное, оно замрёт — попадёшь в рай.
Если оно слегка попятится назад — попадёшь в ад.
Осамчик как то пошёл в храм один: крутанул — колесо попятилось, словно пьяный человек по вдруг накренившемся вращением Земли.
Осамчик снова крутанул, словно барабан револьвера: и снова колесо попятилось назад.
Что тут скажешь? Либо это судьба, знавшая, что Осамчик, когда станет взрослым и будет писателем - покончит с собой, либо иногда.. за стенкой, где было колесо, сидели веселые монахи и разыгрывали с тихим смешком, доверчивых людей.
Поразила меня одна история.
На уроке, юный Дадзай узнал потрясающую легенду: мужчина и женщина, созданные друг для друга — связаны друг с другом уже с детства, незримой алой ниточкой, прикреплённой к мизинчикам.
Эта же легенда, как вы помните, есть и в пронзительнейшем фильме Такеши Китано — Куклы: молодой человек, должен был жениться на возлюбленной… но призраки его гордыни и сомнений, страхов, как это часто бывает с нами, чёрт знает что ему нашептали и искусили, и он женился в последний момент на другой: та, первая девушка.. от горя сошла с ума и ушла в вечерний город, затерявшись в лиловой сакуре огней, как лунатик.
Он потом её искал..
Так вот, юный Дадзай, стоя на живописном мостике вместе с младшим братом, спросил у него: как ты думаешь, где сейчас твоя возлюбленная, с.. ниточкой на мизинчике?
Брат ответил преданный, брат ответил искренне, забросав листвой…
Стоп, это вроде из песни.
Брат ответил, что она сейчас идёт быть может по вечернему саду и любуется звёздами..
Это ведь тоже, мука искусства: братья не знали, что говорят об одной и той же девочке.
Не знали, что ниточка алая, может связать не два мизинчика, а — три.
И грустное нарастание этой музыкальной ноты в Воспоминаниях, придаёт им особое, тайное очарование.. особенно если учесть, что возлюбленная будет — изнасилована.
Может это в том числе и о музе? Кого выберет Дадзай? А кого выбираем мы? Музу, душу свою, изнасилованную, или — жизнь?
Почему мы порой отказываемся от тех, кого по настоящему любим и рвём эту алую, ариаднову ниточку, не дающую нам заблудиться в аду жизни, и лишь слишком поздно осознаём, что порвав её.. оказались в темноте судьбы?
После прочтения рассказа, перед сном.. томясь по моему смуглому ангелу, я привязал красную ниточку к своему мизинцу, а второй кончик ниточки, привязал к фотографии моей возлюбленной, с удивительными глазами, чуточку разного цвета.
И лёг спать: я — с краю постели, любимая с ниточкой — возле стенки.
Заснул я с блаженной улыбкой ребёнка.
Проснулся я среди ночи.. от странного чувства, чуточку жутковатого: кто-то дёргал за ниточку и мой мизинчик.
Я мысленно прошептал: мама..
Ибо дома я был — один.
Может это чудеса любви, та самая японская мистика? И сейчас мой смуглый ангел спит в Москве на 23 этаже, ворочается во сне.. и незримая ниточка натягивается, и наши пальчики… как бы целуются.
Нет.. кто то прям настойчиво дёргает за ниточку. Как… как.. на рыбалке. Ощутил себя рыбой..
Привстал в постели, готовясь увидеть бог знает что: ангела, любимую мою.. бога.. тритончика.
Нет, это был мой милый кот-непоседа, который весело игрался с ниточкой, лёжа на спинке на полу с фотографией моего смуглого ангела: он чуточку запутался…
Итак, настало время показать вам новозеландского суслика.
Не пугайтесь, это не скрытый символ чего-то развратного. Я вам уже говорил о нём.
В конце рассказа, меня дружелюбно, как старого друга, встретил… катарсис.
Концовка мемуаров — поднимается на высоту лучших страниц Чехова и Толстого.
Изнасилованную юную нянечку, в которую был влюблён Дадзай и его братик, увезли в дальнюю деревню.
Мог ли он её спасти? Последовать за ней.. как Орфей?
Кто знает биографию Дадзая… Однажды он так и сделает, но с другой женщиной — с проституткой, к ужасу всей семьи Дадзая. Но узор то мы подсмотрели верно, правда?
И вот, юный Дадзай и его брат, спустя пару лет, вместе смотрят старые фотографии. На одной из них — мама, та самая изнасилованная девушка-няня, и тётя.
Лицо и силуэт девушки, слегка смазан, как.. у призрака. Но мистики нет, наверное, она просто шевельнулась во время фотографирования.
Но читателю, падкого до катарсиса, ласково кажется.. что кроткая девушка, словно бы сквозь время и пространство, почувствовав на себе взгляд того… в кого была влюблена, но так и не призналась (и не потому ли расплата и ад изнасилования? Может.. в этом безумном мире, отречься от любви, как и утаить её от себя же, это одинаковый смертный грех? То самое колесо из храма.. вращающееся вспять… в воспоминания, в Эвридиков ад воспоминаний), двинулась от стыда и боли тоски по нему.
Словно она почувствовала и наш взгляд. Читателей.
Это была фотография настоящего ангела. Любви. Музы..
А вы говорите.. воспоминания. Это просто воспоминания.

Кадр из фильма Такеши Китано - Куклы.
Читать далее
31
586
nspiricev11 апреля 2019 г.
Эта книга для тех, кто хочет поближе и больше узнать о Осаму или же кто-то случайно наткнулся на книгу, думаю, что вы проникнетесь его судьбой и детством)
Интересная книга, которая передаёт все, что он тогда чувствовал.
Я бы сказал, что детство у него тяжёлое и очень сложное, но даже несмотря на это, есть и что-то весёлое и радостное в этой серости.
Много тех же подростковых проблем, что есть и сейчас, так что вы будите в какой-то близости с ним х)
Приятного вам чтения)
10/10
11
1K

Все рецензии

Цитаты

Satomi_Goto10 ноября 2017 г.
Именно малодушие делало мое прошлое слишком обыденным. Захотелось стать страдальцем и прожить яркую жизнь.
4
3,4K
Satomi_Goto10 ноября 2017 г.
Если начнется война, которая куда страшнее «землетрясения, грозы, пожара и отца», я сразу же убегу в горы. Убегая, позову с собой учителя, «учитель — человек, и я — человек, и мы оба одинаково боимся войны».
2
719
Nastasia_9 февраля 2018 г.
Обычно, если мне становилось совсем тоскливо, меня спасала книжная лавка. Вот и тогда я тоже побежал в ближайший книжный магазинчик. Тоска странным образом исчезала, стоило мне взглянуть на переплеты стоящих в ряд книг.
1
1K