
Детская советская!
SvetaVRN
- 307 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Все мы время от времени чувствуем что-то похожее - "глупо как-то получилось". Попадаем в неловкие ситуации, что-то забываем, с нами происходят странные встречи или просто кажется, что в жизни всё не так. Но мы стараемся не обращать внимания на подобные мелочи, стараемся позабыть о них побыстрее. А вот Вольф обратил, и вышла эта удивительная книжка.
Её удивительность не так-то просто объяснить. То есть, можно отметить некоторую бессюжетность, импрессионистичность, неправильность языка, только ведь это ничего по сути не объясняет. Может, всё дело в том, что повествование ведётся от лица разных мальчишек, а они всё видят не так, как взрослые. Может, в том, что Вольф - петербуржец, а странность разлита в самом воздухе этого города.
В результате получается совсем недетская детская литература. Необычная, тонкая, озорная, повествующая о важности мелочей. Хотя для детей мелочей не бывает. Этим они и отличаются от взрослых

У одной девочки в комнате было много моделей кораблей. Когда дул ветер, паруса этих кораблей шуршали, а волосы девочки красиво развивались.
Однажды утром взрослый человек взял палки, ботинки и прошелся по стене дома, оставив следы.
В автобусе, идущем до школы, был водитель, который очень любил громко петь. Пассажиры написали на него много жалоб, поэтому его перевели на междугородние перевозки.
Лирическое отступление: в детстве я очень любила междугородние автобусы. Даже больше, чем поезда - в поезде движение натужное, ощущаемое всеми косточками, а в автобусе будто бы плывешь над дорогой, над бытом, над жизнью. Потом я выросла, стала со всех сторон слышать про аварии, и бояться автобусов. Но внезапно выяснилось, что если ездить на них не в России, то получается как в детстве: большое кресло, окошко и дорога, лучше которой ничего нет. Хочешь спи, хочешь ешь, хочешь в окошко смотри. Правда чай пьешь уже не из термоса, а из автомата в автобусе, а обнимает тебя не мама, а муж, но разве это имеет значение?
Так даже лучше.
Тем более, что муж - правильный; я о таком муже мечтала лет с пяти - братья у меня появлялись только на лето, а остальное время было очень скучно жить без товарища для игр. Залезть на водонапорную башню или поиграть в дурака было совершенно не с кем, такие дела.
А теперь есть.
И если в других книгах бывает чье-то чужое детство - ярче, сумасшедшее - то в этой книжке моё. Простое, чуть безумное, счастливое, настоящее.

И вовсе как-то не глупо получилось. А наоборот, очень интересно и увлекательно. Вообще, как оказалось, это очень полезная для меня книга. Вот читаешь её и понимаешь, что быть счастливым просто. Счастье же всегда где-то рядом, нужно просто его уметь видеть в привычных и обыденных вещах, как это умеют делать дети. Например, надеть свитер и ласты и улечься на дно в ванной, играя в подводную охоту, что бы поднять себе настроение. Или мечтать поймать огромную рыбу, что бы накормить ею всю свою семью. А может быть пригласить клоуна для своей бабушки, что бы ей не было грустно... Да, это немного детский и наивный взгляд на мир, но именно этого и не хватает нам, взрослым людям. Теперь мне совершенно понятно, мочему многие взрослые так и не хотят взрослеть)))
Хорошие, светлые и душевные рассказы, которые согревают своей теплотой и простотой. А ещё, они сделали меня немного счастливее.

– Запомни, – сказал мне Федька за час до начала. – Входим, стреляем, похищаем. Бесшумно и безмолвно. Моё имя – Феодоро, твоё – Алехуано. Маски готовы? Порядок. Её место в нашем одиноком замке, а не с дядей Мишей…
– Эх, Федька, – сказал я.
– Феодоро, – поправил меня Федька.

Был, знаете ли, один такой случай.
В нашем городе, в Ленинграде.
Можно даже сказать… в моём районе.
В школе, где я учусь.
На третьем этаже.
Даже в моем классе, если уж вам так хочется знать.
Между прочим, со мной.
Хотя, по правде говоря, я здесь ни при чём, не виноват.

Ей здо́рово хлопали.
Мне даже дурно стало, и я сказал громко, на весь зал:
— Произошло недоразумение. Это я её так петь научил.
Все захохотали, а Ленка вдруг говорит:
— Совершенно верно. Своим успехом я обязана ему. — И сделала реверанс, то есть такое приседание.
И снова все захлопали и засмеялись. А потом ей преподнесли цветы и мне тоже. Потом мы с Ленкой вместе стояли на сцене, держались за руки и кланялись. И нам все хлопали.
Я не стал сердиться на Ленку, и домой мы пошли вместе.
— Ты молодец, — сказал я, — что не призналась, что у меня у самого чудесный бас. Скромность — прежде всего.












Другие издания

