
Электронная
250 ₽200 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Да, Арто анализирует Ван Гога через себя, через свой опыт (в том числе через свой опыт общения с "психиатрами"). Впечатленный осмотром выставки он выстреливает этим эссе эмоционально, гипертрофированно, поэтически..
"Вот так Ван Гог и умер самоубитым -просто потому, что всё сознание мира не могло его больше выносить"..
В смерти гения автор обвиняет (если конкретно) доктора Гаше (у которого он жил последние дни-месяцы) и.. даже родного брата художника, того, кто содержал его -Тео, про Тео, правда опосредовано, -у него, мол родился сын (племянник Винсента), а он здесь -старший брат и теперь дополнительно становится "лишним ртом" и потому, мол (в том числе -в том числе да, это я помню)..
Здесь есть ещё один интересный момент:
Арто говорит (в этом эссе), что "Ван Гог.. наново собрал природу" -и вот эта его посылка почти один в один перекликается с более поздним Джеймисоновским "упразднением" природы, когда он (Джеймисон) объявляет, что "культура стала "второй природой" -и уже далее, сегодняшние постгуманисты поднимают (очередной) флаг "победы над постмодернизмом", предлагая вернуться к чистой экологии, земле, природе.. вне культурного, как бы, контекста.. Впрочем, это уже (немного) другая тема..
Возвращаясь к Арто -он хорошо и правильно "угадал" философичность Ван Гога.. -"Глаза Ван Гога полны бесспорной гениальности.. им движет гений уже не художника, но философа, каких мне в жизни ни раза не довелось повстречать".
Такая книжка, небольшая, но концентрированная.
Степень парлептипности 0,49. Степень густоты (крови) 0,51.

Пусть крайне небольшой объём книги никого не смущает – мы имеем дело не с крошечным эссе на случай, а с большим литературным событием, текстом, отмеченным в своё время значительной литературной премией имени Сент-Бёва. Это необычайный по своей поэтической мощи сплав – эссе о художнике и его произведениях перетекает в брызжущий злобой памфлет против общественной тотальности (перерастающей в тоталитарность), одним из самых ярких проявлений которой для Арто является карательная психиатрия.
Язык Арто – это язык «взрывов и бомб», и война, то есть столкновение элементов первичного человеческого бульона – эмоций, инстинктов, жестокости, конкретных переживаний реальности – для автора единственная действенная и актуальная метафора художественного творчества. Именно полотна Ван Гога, изображавшего режущую глаза, убийственную, угрожающую реальность, которую мы не в силах одомашнить и подчинить, больше всего впечатляли Арто, пытавшегося достичь с помощью средств искусства похожих целей. В этом контексте его презрение к абстрактному искусству и к отвлечённой философии сближается со спорным, но непримиримым мнением Луи-Фердинанда Селина, считавшего творчество Матисса и Пикассо всего лишь никчёмной детской мазнёй, – два совершенно разных художника сошлись в отторжении комфортного, «академического» современного искусства, этой эксплуатации общих идей.
Короткие, отрывистые строки Арто словно наносят удары, сокращаясь и одновременно растягиваясь, чтобы дать нам насладиться утончённой красотой этих ударов. Это чувствуется даже сквозь перевод, выполненный кропотливо и старательно, за исключением одного спорного решения: магическая «тарабарщина» Арто, состоящая из обрывков слов, анаграмм и звуковых эвфемизмов, хранящих обрывки смыслов, превращается в тарабарщину настоящую и совершенно бессмысленную, будучи переведённой в кириллицу буквальным образом. Это безусловный минус во всех иных отношениях прекрасно сделанной книги с изящной белой обложкой, ровным шрифтом и без единой опечатки.

Как же люди легко могут искалечить твое тело и твою душу, просто потому что ты не похож на них. Это грустно, и это больно. И везёт тем, кто может найти отдушину, частичку себя в искусстве, в картинах других таких же глубоко несчастных, которые раскололись, чтобы ты мог попытаться собрать себя по кусочкам. Это больно, но это дает надежду на исцеление.















Другие издания

