Skeleton Crew

На свете множество людей, которые ни за что не пройдут под лестницей и не станут открывать зонтик в доме.

И этот корабль, подумалось писателю, на- зывается «Старость». Никто особенно не торопится в плавание на нем, но каюты всегда полны. И палубы, если уж на то пошло.

А раз мальчишку кормят, он может отрабатывать свой хлеб: в хо зяйстве для него всегда найдутся занятия. Вот так тридцать превращаются в сорок, пятьдесят, а то и шестьдесят пятьбаксов. Капитализм в применении к бездомным. Величайшая страна в мире, верно?

Глядя, как ма- шина сворачивает на въезд, я вдруг утратил ощущение ре- альности - не может быть, что эта красавица решила отпра виться со мной, не может быть, что я избил человека на- столько, чтобы пришлось вызвать «Скорую», не может быть, что я опасаюсь завтра очутиться в тюрьме. Не может быть! Я чувствовал, что запутался в паутине. Но кто паук?

Третьим я осознал Взгляды. Вы поймете, что такое Взгляды, если отрастите волосы по мочки ушей. Тогда люди сразу понимают, что вы не член какого-нибудь Клуба бизнесменов или общества инвалидов. Вы поймете, что такое Взгляды, но не свыкнетесь с ними. Никогда.

Важна сама история,а не  тот,кто её рассказывает.

Не могу, Квентин, сказал он. - Иногда мужчина -
должен оставаться на месте и ждать.
Ждать чего, дядя Отто? спросил я, хотя и догады- - вался, что он имеет в виду грузовик.
- Судьбы, ответил он и снова подмигнул, но как-то невесело, и в глазах его читался страх.

Эти маленькие вехи проходят мимо, и мы не замечаем их, а когда перемены вдруг всё-таки доходят до сознания, они всегда неожиданны.

Кажется, люди склонны видеть глупость и подлость буквально во всём, а если не видеть, то изобретать. При этом настоящее зло может оставаться незамеченным ими, даже если парит буквально у них перед глазами, подобно волшебному ковру-самолёту в одной из сказок о "грязном арабе".

Когда ты невидим, то начинаешь считать себя неуязвимым.

Машина мчалась сквозь тьму, и Норман Бланшетт держал руль пухлыми руками. Мягко поблескивали его наманикюренный ногти в свечении приборной доски. Мне хотелось разбить ветровик, избавиться от этого липкого запаха. Нет, больше! Мне хотелось спустить все стекло, высунуть голову в морозный воздух, погрузиться в свежесть холода – но я заледенел, заледенел в немой пасти моей бессловесной невыразимой ненависти.
И вот тут Нона вложила мне в руку пилочку для ногтей.

В последний день мы отправились в бордель, и я славно потрахался. Не знаю только с кем: было слишком темно, чтобы различить лица.

Какое-то время это было любовью, потом это было похоже на любовь, потом все кончилось.

Тот, кто применил колдовство против ребёнка, станет отверженным, парией.

Чтобы человек помер, сам себе руку пожимая!

СЕКРЕТ В РАССКАЗЕ, А НЕ В РАССКАЗЧИКЕ.

Там все еще лежали его джинсы: одна штанина вывернута наизнанку, белеет подкладка кармана. И уже не казалось, что их вот-вот кто-нибудь поднимет и наденет. Они выглядели как останки.

Она была нестерпимо, почти до боли красивой.

Поют ли мертвые? Любят ли они тех, кто жив.