Страшные стихи

Только ли любопытство толкает людей пересказывать друг другу ужасные истории? Откуда в человеке появляется интерес к страшному? Какие эмоции в человеке они вызывают? Психологи считают страх не только сильнейшей эмоцией, но выделяют целый комплекс эмоций, в котором страх оказывается доминирующим. Дмитрий Быков и Юлиана Ульянова попытались разобраться в поэзии ужасов за все время существования этого жанра и составили сборник, по-настоящему, щекочущий нервы... Какова роль страха в жизни человека: ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

27 оценок

5
26%
4
52%
3
19%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 32Хотят прочитать 119

Рецензии

Frontieros23 февраля 2017 г.
Караван титаников.
Последнее предупреждение
Если бы эту антологию выстраивал заоблачно-сумрачный Евгений Головин или мраморно-надменный Игорь Гарин – сложились иначе бы камни собора. Но, когда за составление изысканной коллекции поэзии беспокойного присутствия берётся гендерный дисбаланс из «креативного класса», – результатом может стать весьма подозрительная конструкция.
Чумные колокольчики
То, что первый на русском языке сборник страшных стихов почти загублен, стало понятно ещё из вступления – одномерная политизация творчества в этой книге совершенно абсурдна: чёрную мессу не предваряют публичным зачитыванием Декларации прав и свобод. К читателю Быков обращается на «ты» и в императивном тоне, но то, что было уместно в Epigraphe pour un livre condamné, ему не положено ни по калибру личности, ни по ситуации.
Шаблонным вступлением дело не ограничилось – метастазы совестливого и рукопожатного видения поразили отдельные страницы зловещими пятнами ненужных примечаний, отравляющими образцы чистого искусства. Но, надо признать, случайно попадаются и нормальные комментарии – с указанием интересных статей, книг, новых переводов или малоизвестных биографических подробностей.
Мост вздохов
Оригинальный подход Юлианы Ульяновой к тематизации сюжетов едва не был безнадёжно испорчен излишней игривостью, навязчивым авто-комментированием и повторами, а также ссылками на дешёвый масскульт. Тем не менее, возобладавшее чувство меры, молодость и красота составительницы всё искупили.
Чернильный виварий
Критерии выбора стихотворений иногда субъективны до нелепости – уж слишком много пустого диссидентского шуршания. Виновники этого смешения включали в книгу не только признанные шедевры, но и любые строчки лесенкой, если они были написаны их друзьями или иными идеологически близкими графоманами обоих полов. Так, под одной обложкой соседствует Гаврила Державин и некий Алексей Дидуров, который удостоился добавления в смесь за тошнотворно-физиологическое описание криминальной хроники 101-го километра. Странно, что, при таких перверсивных симпатиях, в сборнике нет масонских частушек Шнура и орфического шансона тайного музыкального ордена «Лесоповал».
Запретное пламя
Книга откровенно зияет провалами – в ней нет места Соловьёву, Балтрушайтису и Гиппиус; а Готфрид Бенн никак не может соперничать с конъюнктурными словоизвержениями Багрицкого. Малларме, Верлен и Нерваль также оказались невостребованными. Их место заняли такие партийно-кулинарные флюгеры, как Окуджава и, прощу прощения за выражение, Макаревич.
Целая плеяда скандинавских поэтов, чьи стихотворения пригвождают и замораживают на лету, по всей видимости, составителям неизвестна. Зато есть чрезмерно длинный и плюшевый текст Бёрнса и, конечно, дежурный Шекспир с давно остывшим датским блюдом. А у Киплинга из достаточно обширного наследия был выбран какой-то джингоистский припадок.
Обломки ритуальной шпаги
Из достойных советских поэтов не-классиков представлены считаные единицы (Кедров, Самойлов, Поплавский, Шефнер), – видимо, здесь также был применён отрицательный отбор. А из действительно значимых современников присутствуют весьма рафинированные экземпляры – Чухонцев, да Щербаков. Евгения Всеволодовича обошли вниманием явно незаслуженно. Эзотерических баллад Константина Арбенина, визионерских катренов Эдмунда Шклярского и символического рока Мартиэль здесь тоже нет – их законное место занял псевдо-философский речитатив недоучившегося уралмашевского дзынь-буддиста.
Жертвоприношение
Впрочем, я несправедлив. Д. Быков всё же смертельно рискнул и отважно решился включить в сборник наиболее выдающегося, либерально-оппозиционного и незабываемого поэта наших дней – себя самого. Эта суровая, почти стоическая скромность просто ужаснула меня своим неброским, но подлинным величием.
Он же, кстати, и замыкает собой книгу страшных стихов – живописным фотографическим портретом на задней обложке. Но зачем? Ведь Дмитрий Львович, несмотря на свою, несомненно, готическую внешность, совсем не страшный, а очень даже весёлый, очень. Трёхрогого колпака с бубенцами, правда, не хватает, но его с успехом заменил компактный синоним на лацкане. Такому симпатяге ещё бы и таланта немного, хотя бы литературного. Ведь в нашем случае он занялся определённо не своим делом. А ведь мог бы постараться и скомпилировать бестселлер для офисной элиты. Например:

Быков, Д.Л. (сост.). Зажигай! Самые весёлые стишки и прикольные песенки для новогодних корпоративов. (цв. илл., цв. вкл., паззлы, штопор, CD-ROM), М., Эксмо, 2017. 759 с. – (Поэзия подарочная).
На манжетах
Категоризация содержания по фамилиям авторов вызывает крайнее недоумение – логичнее было бы распределить стихи по хронологии написания и странам, а не выплёскивать похмельное бормотание Галича на викторианский стиль Томаса Гарди.
Некоторые переводные красоты очевидно нуждаются в оригинале на левой странице – билингва представляется здесь весьма органичным дополнением (при немного уменьшенном кегле). Хотя о какой билингве можно вести речь, когда даже простые буквы с умляутами в немецкой фразе умудрились отобразить кириллической «ц».
Ещё одна странность – много раз повторять, что «у этого автора хороших произведений в избытке, но объём не позволяет»…, а в конце книги выдать одну поэму в 32 страницы. Это, конечно, одна из лучших работ А.К. Толстого, но указанный листаж позволил бы включить в сборник как минимум пять отличных поэтов.
Неудачным является и публикация фрагментов больших произведений («Кристабель», «Гамлет»), что превращает и без того сырую антологию в подобие школьной хрестоматии по литературе.
О красивом оформлении, увы, можете и не мечтать. Книга не оформлена никак. Ни изящной типографской гарнитуры для основного текста (хорошо ещё, что не Times New Roman или Arial), ни сигилов и фрагментов гравюр на полях, ни готического шрифта в названиях стихотворений. Нет и портретов авторов (за исключением самого важного).
В недобрый путь
Как же всё это можно (до)читать? Для начала запастись терпением и помнить, что в книге, несмотря ни на что, вас изредка будут подстерегать действительно жуткие и прекрасные свидания. Но, рассекая онирический шторм, придётся смириться и с тем, что в благородной тёмной волне порой досадливо промелькнёт слепое пятно пластиковой бутылки.
И с каждой утонувшей страницей, куда не прокладывай курс, – самые страшные стихи, холодно пренебрёгшие составителями, будут всё ближе. Под антрацитовым отблеском незнакомых созвездий оккультные радиограммы передают мерцающие частоты забытого фарватера в ноктюрне сигналов отречённого времени.
Иные поэты ожидают в лабиринте ледяных анфилад призрачного морского замка, над пепельной снежностью которого никогда не восходит солнце.
Читать далее
17
1,1K
User_229 марта 2018 г.
Сказки про чертей здесь соседствуют с настоящим страхом
Антология стихов, собранных Дмитрием Быковым и Юлианой Ульяновой. Сюда попала поэзия двух видов: готическая ("увлекательная, загадочная, фантастическая") и страшная, поэтому сборник получился довольно разнородным по содержанию и настроению. Увлекательные сказки про чертей здесь соседствуют с настоящим страхом.
Иногда составители выбирали стихи не по их качеству, а по типичности для тематики, то есть максимально готичные. При этом антология не может претендовать на полноту отражения, какая бывает в нормальных тематических сборниках. Не хватает многих важных и значимых произведений, зато широко представлены советские и постсоветские поэты. Это на самом деле неплохо, потому что среди них я обнаружил для себя немало интересных, хотя и бледных хватает. Другое дело, что сборник вышел довольно однобоким.
Сами стихи предваряют две статьи. Первая Быкова — крохотная и мало запоминающаяся. Вторая принадлежит Ульяновой и занимает аж 70 страниц, но вместо качественного научного текста мы получаем по сути просто классификацию и отчасти типологизацию стихотворений, представленных далее в сборнике. Это можно было сделать хорошо, но у автора не получилось: скучно, неинтересно, да ещё совершенно дурацкий стиль, на мой взгляд. Ко всему прочему в некоторых местах даётся какой-то намёк или отсылка и тут же подстрочным комментарием расшифровка — да уж. Вообще читателя она, по-моему, держат немного за дурочка. Лучше бы этой статьи совсем не было.
После некоторых стихотворений даётся комментарий Быкова, который, на удивление, часто уместен и оказывается полезен, хотя всякого хватает.

В целом, это достаточно хорошая антология поэзии, здесь много интересного, но и спорного немало. Издание нельзя назвать научным, да и популярным тоже. Если вы любите стихи и нормально относитесь к тематике сборника, но не имеете каких-то систематических знаний, то, думаю, книга должна быть занимательной. При этом пройди мимо — ничего страшного не произойдёт, наверное.
Примеры:
Семён Липкин — Зола
Я был остывшею золой
Без мысли, облика и речи,
Но вышел я на путь земной
Из чрева матери — из печи.
Еще и жизни не поняв
И прежней смерти не оплакав,
Я шел среди баварских трав
И обезлюдевших бараков.
Неспешно в сумерках текли
«Фольксвагены» и «мерседесы»,
А я шептал: «Меня сожгли.
Как мне добраться до Одессы?»
1967
Дальше...

Борис Слуцкий — Бухарест
Капитан уехал за женой
В тихий городок освобожденный,
В маленький, запущенный, ржаной,
В деревянный, а теперь сожженный.
На прощанье допоздна сидели,
Карточки глядели.
Пели. Рассказывали сны.
Раньше месяца на три недели
Капитан вернулся — без жены,
Пироги, что повара пекли —
Выбросить велит он поскорее.
И меняет мятые рубли
На хрустящие, как сахар, леи.
Белый снег валит над Бухарестом.
Проститутки мерзнут по подъездам.
Черноватых девушек расспрашивая,
Ищет он, шатаясь день-деньской,
Русую или хотя бы крашеную.
Но глаза чтоб серые, с тоской.
Русая или, скорее, крашеная
Понимает: служба будет страшная.
Денег много и дают — вперед.
Вздрагивая, девушка берет.
На спине гостиничной кровати
Голый, словно банщик, купидон.
— Раздевайтесь. Глаз не закрывайте,
Говорит понуро капитан.
— Так ложитесь. Руки — так сложите.
Голову на руки положите.
— Русский понимаешь? — Мало очень
— Очень мало—вот как говорят.
Черные испуганные очи
Из-под черной челки не глядят.
— Мы сейчас обсудим все толково
Если не поймете — не беда.
Ваше дело — не забыть два слова
Слово «нет» и слово «никогда».
Что я ни спрошу у вас, в ответ
Говорите: «никогда» и «нет».
Белый снег всю ночь валом валит
Только на рассвете затихает.
Слышно, как газеты выкликает
Под окном горластый инвалид.
Слишком любопытный половой,
Приникая к щелке головой.
Снова,
Снова,
Снова
слышит ворох
Всяких звуков, шарканье и шорох
Возгласы, названия газет
И слова, не разберет которых -
Слово «никогда» и слово «нет».
1952-1956
Николай Некрасов — Выбор
Ночка сегодня морозная, ясная.
В горе стоит над рекой
Русская девица, девица красная,
Щупает прорубь ногой.
Тонкий ледок под ногою ломается,
Вот на него набежала вода;
Царь водяной из воды появляется,
Шепчет: «Бросайся, бросайся сюда!
Любо здесь!» Девица, зову покорная,
Вся наклонилась к нему.
«Сердце покинет кручинушка черная,
Только разок обойму,
Прянь!..» И руками к ней длинными тянется...
Синие льды затрещали кругом,
Дрогнула девица! Ждет — не оглянется —
Кто-то шагает, идет прямиком.
«Прянь! Будь царицею царства подводного!..»
Тут подошел воевода Мороз:
«Я тебя, я тебя, вора негодного!
Чуть было девку мою не унес!»
Белый старик с бородою пушистою
На́ воду трижды дохнул,
Прорубь подернулась корочкой льдистою,
Царь водяной подо льдом потонул.
Молвил Мороз: «Не топися, красавица!
Слез не осушишь водой,
Жадная рыба, речная пиявица
Там твой нарушат покой;
Там защекотят тебя водяные,
Раки вопьются в высокую грудь,
Ноги опутают травы речные.
Лучше со мной эту ночку побудь!
К утру я горе твое успокою,
Сладкие грезы его усыпят,
Будешь ты так же пригожа собою,
Только красивее дам я наряд:
В белом венке голова засияет
Завтра, чуть красное солнце взойдет».
Девица берег реки покидает,
К темному лесу идет.
Села на пень у дороги: ласкается
К ней воевода-старик.
Дрогнется — зубы колотят — зевается —
Вот и закрыла глаза... забывается...
Вдруг разбудил ее Лешего крик:
«Девонька! встань ты на резвые ноги,
Долго Морозко тебя протомит.
Спал я и слышал давно: у дороги
Кто-то зубами стучит,
Жалко мне стало. Иди-ка за мною,
Что за охота всю ноченьку ждать!
Да и умрешь — тут не будет покою:
Станут оттаивать, станут качать!
Я заведу тебя в чащу лесную,
Где никому до тебя не дойти,
Выберем, девонька, сосну любую...»
Девица с Лешим решилась идти.
Идут. Навстречу медведь попадается,
Девица вскрикнула — страх обуял.
Хохотом Лешего лес наполняется:
«Смерть не страшна, а медведь испугал!
Экой лесок, что ни дерево — чудо!
Девонька! глянь-ка, какие стволы!
Глянь на вершины — с синицу оттуда
Кажутся спящие летом орлы!
Темень тут вечная, тайна великая,
Солнце сюда не доносит лучей,
Буря взыграет — ревущая, дикая —
Лес не подумает кланяться ей!
Только вершины поропщут тревожно...
Ну, полезай! подсажу осторожно...
Люб тебе, девица, лес вековой!
С каждого дерева броситься можно
　　　　　　 Вниз головой!»
Читать далее
7
1,3K
Pandemoniac21 июля 2019 г.
Сборник довольно занимательный и пестрый по составу – от Пушкина и Байрона до Высоцкого и Гребенщикова. Наравне с известными поэтами здесь присутствуют те, про которых многие наверняка и не слышали, так что для кого-то это может стать открытием. Что касается тематики, то пусть готикой все не исчерпывается, она здесь превалирует, – очевидно, тут сказались пристрастия составителей.
Что ж, стихи хорошие и книга читается легко (в том числе и благодаря довольно таки крупному кеглю шрифта), но чувствуется некоторая халтура. Авторы в сборнике упорядочены в алфавитном порядке (да и то он местами нарушается – поздние правки, видимо), никаким замыслом тут и не пахнет. Для каких-то стихов комментарии есть, для каких-то нет, в том числе и в том случае, когда они не помешали бы. Антология предваряется вычурной и в высшей степени необязательной статьей Юлианы Ульяновой.
В целом, подборка хорошая, но в основном за счет исходного материала, а большого труда составителей здесь не наблюдается.
Читать далее
6
1,7K