
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Чехов всегда казался своим современникам человеком, который максимально заземлён, живёт насущными проблемы и редко отвлекается на что-то отвлечённо-возвышенное. Во многом это убеждение исходило из скрытности самого Антона Павловича, который позволял другим разглядеть только часть, а по-настоящему своё «я» показывал редко и единицам. Остальные же делали выводы о его личности, основываясь на его же произведениях за неимением ничего другого, – распространённая ошибка.
Чехов как литератор среди всех прочих примечателен огромным количеством оставшихся записок, писем и зарисовок. Их-то и положили в основу «без глянца», чтобы составить общую канву повествования, историю его развития как личности и писателя. Получился весь объёмный том из впечатлений и воспоминаний, начиная от внешнего вида и заканчивая хронологией болезни, которая отняла у России ещё одного талантливого писателя. Здесь, фактически, нашлось место всему: и быту, и литературе, как неразделимым частям того мира, в котором жил Чехов до самого последнего дня.
«Чехов без глянца», конечно же, не даёт всеведения. Можно сколько угодно акцентироваться на хороших сторонах характера А.П., но периодически от разных людей прорывается то, что он был сложным: излишне резким, где-то грубым, где-то равнодушным.
И это нормально.
Его творчество было не плодом гения, пусть и даже отчасти. То, что мы имеем сейчас, результат его каждодневного кропотливого труда. Выкраивая по крупицам свободное время между семейно-рабочими делами, продолжая писать, даже когда опускались руки и окружающие не понимали его – Чехов не был эксцентриком в обывательском смысле слова, а скорее обычным человеком, как все мы.
Потому-то, наверное, его произведения в простоте своей до сих пор остаются близки обычным людям и до сих пор трогают за душу, хотя прошло уже немало лет, больше века с момента смерти писателя.
P.S. Холера 1892 года имела явное сходство с коронавирусной ситуацией сегодня.

Книга выстроена по образцу известных сборников Вересаева «Пушкин в жизни» и «Гоголь в жизни», когда портрет писателя собирается из мозаики — воспоминаний коллег, друзей, родных и близких, из дневников, писем и мемуаров.
Разделы: облик, характер, мировоззрение, вера, творчество, жизненная позиция, особенности поведения, шутки и розыгрыши. Собеседник, врач, больной, цветовод и садовник, охотник, рыболов и грибник, муж и сын, любитель прекрасного пола. Основные события жизни. Конечно, многие цитаты уже встречались в других книжках, но было и новое, любопытное.
Сам Чехов тоже время от времени что-нибудь комментирует.
Лучше остановиться, а то всю книжку придется переписать.
Очень понравилась теплая живая вступительная статья (составителя), тем более что я вступительные статьи обычно не читаю.
Начинала читать параллельно с ЖЗЛ Алевтины Кузичевой, книги неплохо сочетаются.

Общий грешок большинства читанных мною книг о выдающихся деятелях искусства, которые по умолчанию воспринимаются как личности сугубо положительные, – это восторженная готовность автора принимать за достоинство любую их черту и качество. Не стала исключением и книга Павла Фокина «Чехов без глянца». Про Чехова получилось, а вот с глянцем вышла загвоздочка. Да, автор честно пытался сохранить бесстрастность, прячась за высказывания современников писателя, однако почему же среди них нет ни одного неодобрительного или негативного? Можно предположить (и хочется, ах, как хочется!), что Чехов был настолько приятным человеком, что попросту не имел доброжелателей. Но гораздо более вероятно, что главную роль тут сыграли несколько иные мотивы. Чехов – один из самых актуальных классиков, которого читают не по принуждению, а по движению сердца. Как можно говорить о таком плохо? Мотив объясним для обывателя, но совершенно непонятен применимо к историческому исследованию. И на этом, пожалуй, недостатки этой книги исчерпываются.
Скажу честно: мое отношение к Антону Павловичу – это смесь огромного уважения и восхищения. Его особенное умение обращаться с человеческой душой деликатно, но решительно, заслуживает не только внимания, но и всяческого подражания. И от этого в отношении Чехова меньше всего хочется быть щепетильной придирой. От одного упоминания его имени тянет улыбаться от нежности – насколько же много в нем было света, если даже через десятилетия он продолжает увлекать в свое поле самых разных и абсолютно несхожих людей.
В Чехове много трезвости. И отрезвляющего. При этом он никогда не бьет правдой в лицо, никогда не выпячивается со своих страниц. Книга Фокина идет дальше и показывает, что он и в жизни не был к этому склонен. Великая редкость для писателя – не писать себя, а Чехову даже не приходилось предпринимать для этого никаких усилий. Среди литературного пространства, перенасыщенного рефлексиями и блужданиями по чертогам разума, Чехов, выбирающий внешний мир, - как глоток чистой воды. Он увлеченно изучает флору и фауну человеческого мелководья и с восторгом делится своими наблюдениями со всеми, кто в глубокомысленном уединении застыл на берегу.
Чехов – один из немногих, чья простота совершенна настолько, что кажется непознаваемой и уж точно невоспроизводимой, оттого так любопытно побольше узнать о механизмах, которые приводили в действие этот гений. Отсюда, наверное, и любопытство к его повседневной жизни, привычкам, увлечениям. Однако обилие фактов и воспоминаний ни на миллиметр не приближают к пониманию самого Чехова – человека, который с беспощадной искренностью обличал человеческие слабости, но вложил в это столько сострадания и милосердия, что мы до сих пор приходим греться у этого огня.

Чехов — единственный русский классик, не написавший ни одного романа.

Во Владивостоке, Японии, Шанхае, Чифу, Суэце и, кажется, даже на Луне — всюду холера, везде карантины и страх.
















Другие издания


