Я никогда ещё не слушал музыку лёжа. Если закроешь глаза, то слушать – всё равно что читать.
Музыка – это лес, который нужно пройти насквозь.

я думал: как же тонко лидеры чувствуют страхи людей и как умело они превращают эти страхи в луки и стрелы, в мушкеты, гранаты и ядерные бомбы, чтобы потом направить эти страхи в нужное русло, надо только найти общего врага. Вот она - настоящая власть.

"Единственный способ остановить задиру, - говорила она, уверенная в своих словах так же, как в том, что её глаза - голубые, - предупредить его, что если он ударит тебя, ты обязательно дашь сдачи - и твой удар будет гораздо больнее!"

... Келли рассказала мне сегодня за завтраком. Велела мне поклясться могилой нашей бабушки, что я никому не буду передавать.

(Могила Дурановой бабушки усеяна обломками нарушенных клятв.)

Тупой топор тишины казнил все звуки на детской площадке.

Особняк лопнул по швам, и люди хлынули из дверей вслед собственной болтовне

... не ожидал, что будет так больно. Трещина пробежала по всему телу, от щиколотки до челюсти, до костяшек пальцев, как ледяной кубик, брошенный в теплый лимонад. Нет, больше, чем ледяной кубик. Зеркало, брошенное на землю с высоты «Скайлэба». И место, где оно ударилось о землю, распавшись на кинжалы, шипы и невидимые занозы – это и была моя щиколотка.

Я только закончил выводить свой автограф парящей жёлтой струёй, как с тихим взвизгом открылась ржавая калитка и оттуда возникла бабка с кислым лицом времён чёрно-белого кино.

— Алло? — сказал я. — Алло?

В трубке — странный звук. Звонивший резко вдохнул, словно порезался бумагой

- Я спрашиваю, каким писателям вы поклоняетесь сильнее всего.

• О, — я мысленно перебрал свои книжные полки в поисках наиболее впечатляющих имен. — Айзек Азимов. Урсула Ле Гуин. Рэй Брэдбери.
• Озимый? Урсу Лягун? Бред-Бери? Это что, современные поэты?

Фотографии лучше, чем ничего, но вещи — гораздо лучше фотографий, потому что они — часть того, что происходило.

If you show someone something you've written, you give them a sharpened stake, lie down in your coffin, and say, ‘When you’re ready’.

Проще поменять глазные яблоки, чем кличку

На пляже хорошо воспитанные волны расстегивали и застегивали свои молнии.

От лимонада у меня рот стал холодный и мокрый, как декабрь, и все тело вздохнуло: «Ах!»

- Всё будет хорошо, - от того, что Джулия говорит так мягко, всё становится ещё хуже. - Джейс, в конце концов всё будет хорошо.

• Что-то мне не очень хорошо.
• Это потому, что ещё не конец.

Где та девушка, которая носит в себе вторую половину моего будущего ребёнка где-то в глубине сложных петель и завитков? Что она сейчас делает? Как её зовут?

Trees're always a relief, after people.