Тайна лабиринта. Как была прочитана забытая письменность

Началась история с того, что Артур Джон Эванс "построил", а точнее откопал дворец с "лабиринтом минотавра" на Крите в районе современного города Ираклиона в 1900 году. На лабиринт по мнению историков, гидов тянет, скорее, кухня. Логично: сюда же свозилось сырье, которое поглощал "минотавр" - бюрократическая машина во главе с царём ванактом. Там же были найдены глиняные таблички с загадочным письмом с неизвестными знаками (линейное письмо Б). Даже поднял свои архивные фото времен не совсем Древней Греции, когда мусаку в рестике в Ираклионе можно было оплатить карточкой сбербанка со счётом в евро.

В общем после "построения", а точнее раскопки лабиринта сам Артур Эванс пытался разобраться, что написано на этих табличках. На тему табличек также высказался хеттолог Бедржих Грозный, с которым я уже встретился недавно в книге про хеттов, который даже потом утверждал, что ему всё абсолютно понятно: это хетты. В общем, Крит начал как и в том мифе начал привлекать юношей и девушек и кого постарше в этот лабиринт. Самыми яркими оказались "Ариадна" - Алиса Кобер, открывшая основные ключи и связавшая нить, по которой Тесей" Майкл Вентрис в 1950-е разгадал пути из "лабиринта". Алиса Кобер умерла и осталась почти неизвестной, хотя и дала некоторую нить. "Тесей" забрал основную славу себе, слабо упоминая Ариадну. История конечно не совсем античная, а постмодернистская.

А в целом книга представляет некоторый "хонкаку-детектив", где читателю даются подсказки и предлагают вместе порешать некоторые задачки вокруг раскрытия загадки, найти ключи к расшифровке, определить части речи, имена собственные, ключевые закономерности. Во время "детектива" даётся база по терминологии, биографии и жизнь главных героев "мифа" ХХ века.

А в конце был краткий обзор по откопанным материалам из лабиринта который забирал силы юных и не юных людей. Это не ещё одна Илиада, а обычные сборник разной бухгалтерии. Не знаю как кому, а я люблю рыться в такой сухой документации: там всяко больше правды, чем в пропагандистских агитках. Понятно как люди жили и циферки относительно реальные. Ну если нет, возможно кого-то и принесли в жертву богам. В любом случае книга показывает тяжёлую работу разных специалистов и их жизнь, чтобы извлечь правду из реальных документов без фантазий, хотя иногда такая бытовуха и скука тянет на вполне себе постмодернисткий миф, что и показала автор.

Вспомнил, что я при посещении Кносса себе пообещал, что прочитаю Артура Эванса  на ангельском (на русском нет), да и исследования антиковеда Чедвика, который поднялся после выхода из лабиринта от Вентриса, который больше работал лишь как дешифровщик. Даже можно отдельно и по Алисе Кобер чего поднять. И в принципе надо самому включаться глубже в решение лингвистических задач: пригодится для изучения странных языков.

И бонус. Не мог не поэкспериментировать с начертанием этого линейного письма. Глины у меня не имеется, чертать китайской тушью по рисовой бумаге тоже не хотелось с учётом того, что "минойские кракозябры" не мазались. Поэтому применил обычную шариковую ручку по папирусу для "старинного" вайба: пергамент пока не заимел. Рука так и хотела писать по алгоритмам, отработанным для китайских и японских кракозябров.

Крайне занимательная книга. Настоящий правильный нон-фикшн, и не смотрите на то, что автор – журналист, специализирующийся на некрологах. Линейное письмо Б явно было ее любительской страстью, поэтому она пишет деловито и увлеченно.

Для усиления интереса и вовлеченности читателя Маргалит Фокс будет держать вас в относительном неведении правильной расшифровки до самого конца книги, выстраивая эту детективную историю по всем канонам жанра. Хорошо ли, плохо ли, но я знал, что убийца в этом фильме – шофер. Еще в глубоком детстве я осилил Книгу для чтения по истории Древнего мира , адресованную советским пятиклассникам. С тех пор и Люси, и Бедржих Грозный, и сам Артур Эванс не были для меня чем-то незнакомым. А потом все это я отполировал Керамом .

Но для неувлеченных эта книга может быть хорошим ликбезом. Автор расскажет вам, как страсть людей по поиску затерянных во времени миров приводит их в места описанные-полуописанные-упомянутые одним намеком в древней литературе. И они, вооружившись твердым фунтом Британской империи и заступом, открывают то, что исчезло со сцены истории на тысячи лет. Вот и Эванс, неудержимо завидуя Шлиману, открыл свою цивилизацию. Открыл и ее письменность и решил ее расшифровать. Решил, пытался, наскакивал, да не смог. Но при этом не признал поражения, а таблички с письменами спрятал от других, лелея надежду однажды догадаться.

Второй крупной фигурой в книге выступает Алиса Кобер, синий чулок из американского университета. Собственно, автора так и подмывало сделать Кобер смыслом своей книги, она то и дело чуть не сворачивала в феминистский обличительный пафос – как ее обижали, не давали мест в университетах и т.п. К счастью, автор удержалась и отделалась лишь несколькими идеологическими ссылками, без которых, вероятно, ее книге труднее было бы попасть в печать (забавно, что в нашем мире современные идеологические вставки не менее карикатурны, чем прежде были ритуальные ссылки на Маркса или Ленина).

Но Кобер хоть и подошла очень близко к разгадке древней письменности, но так и не взяла эту высоту. Ранняя смерть не позволила ей довести до конца то, в чем она продвинулась куда дальше всех других ученых.

И тут на сцену вышел классический британский персонаж, в середине XX века уже несколько неуместный. Архитектор, любитель древностей, который, вооружившись методом Кобер, быстро пришел к разгадке. Ох уже эти британские джентльмены. Поневоле иногда позавидуешь их образу жизни, когда забота о дне насущном не висит над тобой, когда ты можешь посвящать свое время поиску доисторической жизни в отложениях или тайн человеческой истории в холмах на островах в Эгейском море.

В книге был легкий, почти невидимый российский след, за который автору спасибо, так как это расширяет культурные горизонты. Это Бертольд Лубеткин и Наум Габо.

Было забавно наблюдать, как автор качался между бытописательством, рассказывая читателю о жизни в начале-середине XX века, и собственно расшифровкой табличек. Про жизнь порой было очень интересно, особенно про послевоенную Англию. Но расшифровка в целом куда более захватывающе смотрится. Все эти нюансы, которые возникают при соединении флективного языка со слоговой письменностью, следствия из этого, матрицы соответствий – красота!