Третья империя на костях и крови Или Тотальное отравление общества
Страх помогает понять, Почему трудно жить и так легко умирать Страх нам мешает любить Он не позволяет ближнего простить. Я стал бояться сам не знаю чего, Может быть от того, что нету никого В моих снах, что приходят по ночам Постепенно я понял... я сам себя бояться стал. гр.Нрав - Страх
Вчера еще банкрот, нынче рейхсканцлер! Вчера ощипанный коршун - нынче государственный орел! ....А теперь начнется это самое народное единство.
Пьеса начинается в тот самый момент восхождения Гитлера, драматичный несомненно, но в представлении Брехта циничный, полный беззакония, боли и грязи. И главную, доминирующую, титульную роль во всей пьесе, в каждой сцене играет он, страх. Он сквозит в каждой фразе, он в глазах персонажей, он растет как на дрожжах от эпизода к эпизоду, он и тайный, и робкий, и сильный и удушливый.... Этот жуткий немецкий 1933-й год.... Нам показывают несколько разных по продолжительности сцен, которые объединены местом и временем, как раз разгорается звезда пресловутой Третьей империи, но хорошо ли простым обывателям под этой звездой? Когда вокруг беззаконие, зыбкая нестабильность и власть хамоватых беспредельщиков. Когда нищета одних столь глубока, что понять это тупые, но сытые и обутые в новые сапоги штурмовики просто не в состоянии. И это только начало. Автор не останавливает машину времени, и далее становится все ужаснее. 1934 год. Концентрационные лагеря, отсутствие уважения и полное бесправие, мучительные издевательства в попытках сломать человеческий стержень.... 1935 год, внешне благополучные бюргеры уже боятся сказать лишнее слово, бросить взгляд, запуганы донельзя. Ощущение сдавливающего грудь страха проникает под кожу. И попытки сделать вид, что еврейский вопрос не касается их так смешны, как и та самая жена-еврейка немецкого интеллигента, хорохорящаяся в диалоге с мужем. Родители, которые трясутся от мысли, что сын за неосторожное словцо побежал доносить в Гитлерюгенд. "Марксистское гнездо". В любой момент в их дом могут ворваться штурмовики, о тихой безопасности и сытой уверенности в завтрашнем дне не осталось ничего. 1936 год, 1937 год, 1938 год... Дно. Заключенные, нищие, убогие, забитые... Столько запавших глаз, потерявших всякую надежду. Эта пьеса не только о политических событиях, истерзавших близкое Брехту общество, эта пьеса о людях, о их выборе, о том, над чем задумывался каждый из них и как смотрел на окружающее, в чем видел ценность и на что должен решиться, дойдя до черты "отравления".
В основу "Страха и нищеты в Третьей империи" положены свидетельства очевидцев и сообщения газет. Эти сцены были отпечатаны для издательства "Малик Ферлаг" в Праге в 1938 г., но не получили распространения ввиду нападения Гитлера.
Оказывается это произведение - сложный для театрального вечера набор сцен-пьес, который каждый режиссер интерпретирует по-своему, и который ставился у нас. Ох, хотела бы я посмотреть его на сцене!
32 понравилось
