
Пераклады
Wild_Iris
- 1 228 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Жесткий, лаконичный, четкий потртрет больной души. В силу специфики жанра короткого рассказа, утрирование и сгущение красок совершенно на месте. Это не "Тошнота", это ее квинтессенция, сгущенная до предела. Кажется, в наше время, ничуть не менее актуально, чем во времена Сартра.
Сильно и очень хорошо сделанная вещь.

"Молчание моря" - великолепный, очень щемящий сердце французский мини-роман.
Автор на столько тонко пишет, ... нет не пишет, а словно легким перышком на бумаге описывает очень тяжелый период жизни героев, в который они невольно попали....
На протяжении всего чтения книги не покидало реальное чувство магнетизма между главными героями. Ты понимаешь, что они не смогут быть вместе... И от этого становится безумно грустно.
Но в тоже время понимаешь, что автор описывает, как зарождается истинная любовь не на уровне телесных желаний (страсть), а на духовном высоком уровне...
Любовь, проявляющаяся на уровне души, часто описывается как глубокая, всеобъемлющая и преобразующая.
Никаких касаний, ничего - только разговоры, книги, музыка и взгляды, мысли.....
Комок в горле, тоска, грусть и слезы...
P.s. настоятельно рекомендую к просмотру прекрасную экранизацию данного произведения - одноименный бельгийско-французский фильм. Картина была снята в 2004 году режиссёром Пьером Бутроном. Этот фильм был награждён на кинофестивале в Сен-Тропе в 2004 году и получил три награды:
Лучший телевизионный фильм
Лучшая актриса (Жюли Деларм)
Лучшая музыка (Анжелик и Жан-Клод Нахонова).
„Влюбиться можно в красоту, но полюбить – лишь только душу!“ Уильям Шекспир

Экранизировано в 1949 году, римейк снят в 2004 году
Представьте – навстречу едет паровоз.
Хотя нет, устарело. Танк. БТР. Здоровая такая махина из стали.
Бежать нельзя, потому что вы попались. Драться нельзя, потому что расплющит.
И танк, между прочим, живой. Думающий. Разумный. Но злой и желающий вас превратить в плоский блинчик.
Доезжает он до вас и говорит ласково: «Привет. А давайте познакомимся? Меня зовут В. Я фашистский офицер, но я правда хороший, люблю вашу культуру, люблю поэзию, прозу, музыку… А, вы послушайте, я же и сам музыку пишу. Да-да. И я вежливый, интеллигентный, нежный, любящий. Вы только скажите «привет». Только скажите…»
Разрыв шаблона? А то.
Вот у героев рассказа Веркор тоже такое приключилось. К ним подселили красивого и обаятельного жильца. Деваться некуда – убьют и все равно заселятся, так что терпеть и молчать.
Молчание, если кто-то не в курсе – идеальная защита раздавленных. Когда уже совсем все – молчи.
Каждый день офицер В. приходит со службы, надевает домашние тапки и начинает растекаться мыслью по древу, какой он хороший и милый, как прекрасно будет, когда завоеванная Франция поймет, как была неправа, облобызается с Германией и заживут все в браке долго и счастливо… И ведь самое главное – он искренне в это верит. Всей душой верит. (А за окном Сопротивление вешают, мирных граждан сгоняют гуртами в лагеря, всякое прочее…)
Старик и девушка молчат. Даже вида не подают, что заметили эту тлю.
А тля пищит и не сдается. Не сдается и пищит. И в глазах столько фанатического блеска и счастья от того, что «Дойчланд» наконец-то, после позорной Первой мировой, после экономического кризиса, после всего навоза и суеты - «убер аллес».
Вот не говорите никогда, что капля не точит камень. Точит. А люди не камни. Люди хоть и не говорят, но слушают. И поддаются похвалам, а тем более лести.
Даже не столько похвалы и лесть, сколько вот это – вера в свою правоту.
И когда у самого В. происходит разрыв шаблона, и он осознает, что уверовал-то не в тех, и молился-то не так, то…
Не припомню в литературе героя-фашиста, которого по-человечески жалко. Вот правда, жалко. У Ремарка или Берджесса, кажется, попадались похожие характерные идеалисты «с той стороны», чья простота поистине хуже воровства.
Восточный фронт заплатит по счетам. А взгляд девушки из завоеванной страны скрасит смерть.
Может быть.
Красивый рассказ, от которого на душе неспокойно. Я бы посоветовала его читать ура-патриотам нашей страны, но боюсь, зря воздух сотрясу. Поэтому просто – рекомендую всем.

– Я знаю, о каком герое вы говорите. Его звали Герострат. Он хотел стать знаменитым и не смог придумать ничего лучшего, чем сжечь храм в Эфесе, одно из семи чудес света.
– А как звали архитектора этого храма?
– Не помню, – признался он, – даже думаю, что имя его неизвестно.
– Правда? Но вы помните имя Герострата? Видите, он не так уж ошибся в расчетах.

На людей надо смотреть с высоты. Я выключаю свет и становлюсь у окна; они даже не подозревают, что их можно разглядывать сверху; они заботятся об анфасе, иногда о спине, но все их уловки рассчитаны на наблюдателя в метр семьдесят ростом.

Я ушел, оставив ее стоять совершенно голой посреди комнаты с бюстгальтером в одной руке и банкнотой в пятьдесят франков – в другой. Я не жалел о деньгах: я ошеломил ее, а это не так-то просто – удивить шлюху. Спускаясь по лестнице, я думал: «Так вот чего я хочу – удивить всех». Я радовался, как ребенок.