Русь (сборник)

У Замятина я читала роман «Мы» (рецензия на трилогию антиутопий Замятина, Хаксли, Оруэлла) и рассказ «Часы» (рецензия). Теперь же решила прочесть у него ещё и какую-нибудь повесть. И, выбрав «Наводнение» (хотя иногда его называют рассказом, но это не так важно), не ошиблась. Эти три произведения очень разные, но все мне понравились.

Если в «Часах» заметна перекличка Замятина с Чеховым, то в «Наводнении», видимо, не обошлось без влияния Достоевского, как и в широко известной антиутопии «Мы», в которой чувствуется дыхание Великого Инквизитора. При чтении повести вспоминался мне и Раскольников со своим топором. Прослеживается в ней и идея двойничества, первооткрывателем которой справедливо считал себя Фёдор Михайлович, переведя эту интересную тему из гоголевского мистического мира в мир психологии. Причём похоже, что Замятин успел отразить в своём творчестве раздвоение личности («Наводнение», 1929г) чуть раньше, например, Набокова («Соглядатай» (рецензия), 1930г). И у Замятина мучительным раздвоением страдала женщина, а не мужчина.

Повесть «Наводнение» одновременно и странная, и страшная. Попавшая в приёмную семью девочка-сирота стала своеобразной лакмусовой бумажкой, проявившей тёмные стороны обоих супругов. Ни жена, ни муж и предположить не могли, на что каждый из них окажется способным. Но если отец семейства совершал свои мерзости вполне осознанно, то мать, вероятно, тронулась умом и явно нуждалась в помощи специалиста. А вот несовершеннолетнего ребёнка я не стала бы ни в чём обвинять, хоть девочка и вела себя далеко не самым лучшим образом. Ведь за выстраивание отношений с детьми всегда несут ответственность, конечно, взрослые, в данном случае – приёмные родители.

Трагична и сама повесть, и её финал. Но путь к спасению всегда проходит через правду, какой бы горькой она ни оказалась. Ведь с огромным камнем на душе жить невозможно. Героиня ощутила облегчение и освобождение, рассказав всю правду и признавшись в содеянном. И очень боялась, что ей не поверят. А что будет с ней дальше, уже не волновало эту женщину совсем. «Она медленно, как птица, опустилась на кровать. Теперь всё было хорошо, блаженно, она была закончена, она вылилась вся»… Как отмечал сам Замятин, интегральный образ наводнения он попытался провести через произведение в двух планах: реальное петербургское наводнение отражено в наводнении душевном.

Цитата:

Не нужно солнца. Зачем солнце, когда светят глаза? Темно. Шерстяной туман закутал, спустил занавеску. Издалека, из-за занавески слышно: капают капли о камень. Далеко: осень, люди, завтра.

Впечатление: Вот странное дело, "Мы" мне не зашло от слова вообще, а вот рассказы товарища очень даже ничего. Даже вот нравятся. Так и же и Сервер был добавлен у меня давно для чтения, и тоже интересная вещь первые рассказы я слушала и они были про одно, второй рассказ, на который доступ открыли-другой. Самый кайф в них-это язык, слушая описания, лично я ненароком начинаю видеть цельную, красочно картинку, персонажей, которые вроде описаны, но узнать их характер за кусочек жизни, казалось бы невозможно, а тут вот не так-невозможное становится возможным. В таких повествованиях ты просто плывешь, и даже если тебя попросят пересказать суть прочитанного, ты ее не вспомнишь) вспомнишь описания :) Казалось бы можно найти к чему придраться, но нет рассказы принимаются очень гладко и даже с улыбкой.

О чем книга: Повесть повествует нам о людях, которые живут в своей атмосфере. Зажиточный лавочник- Кортома питает большую слабость к женскому полу. Все в деревне знают, что он неверный муж, и только его наивная жена является его преданным другом. История с одной стороны и печальна, с другой поучительна и интересна.

Читать\не читать: читать

Разве мог мой июньский марафон завершиться рассказом с другим названием? Не думаю, слишком гладко меня вела судьбинушка читательская. Скажу сразу, что полученный опыт – по рассказу каждый день – очень меня обогатил, заставил о многом задуматься, увидеть много нового для себя, как-нибудь обязательно повторю. Жаль, что не на все рассказы получилось написать отзыв тут же.

Замятин большинству известен, конечно же, романом «Мы», а его замечательные рассказы часто остаются недооцененными, как и публицистические работы. И это довольно печально, потому что язык его рассказов – это чудесный язык русского модернизма с элементами орнаментальной литературы, в общем, чудо чудное. И именно это кажется лично мне наиболее ценным в данном произведении. «Русь», по-моему, это не столько повествование, сколько картина, изображающая ту самую, почти мифическую уже Русь.

Рассказ начинается с описания тысячелетнего бора, который видел все и помнит все: и княжеские шеломы, и кивера наполеоновских солдат, и многое, многое другое. И после этого символа Руси, ее укорененности в веках, ее «дикости», «дремучести» ‑ в хорошем смысле – автор переходит к описанию событий.

И неслучайно поволжский городок, в котором разворачивается нехитрое действие, называется Кустодиев, ведь именно такую – кустодиевскую – кондовую, купеческую, красочную, с колоколами да гуляками, с освещенными солнцем куполами и богомольцами, яркую, самобытную Русь изображает Замятин. И даже противопоставляет ее России-Петербургу. И в 1928 году, когда был создан этот рассказ, та Русь, должно быть, уже и правда была отчасти мифом, но она до сих пор с нами, она до сих пор в нас. Да будет так и ныне, и присно, во веки веков. Аминь.