Дно Москвы
Сборник понравился. Очерки просто и очень рельефно обрисовывают жизнь, типажи и нравы Хитровки – реального дна Москвы. Здесь почти не встретишь рассуждений, морализаторства и философии, зато население Хитровки предстает во всей красе, со всем присущим безобразием и жалостью. Именно такая подача, на мой взгляд, наиболее удачна для выбранной темы.
Нам не предлагаются концепции, прописанные герои, какие-то выводы – все это можно додумать, материал богатый. Судя по всему, на Хитровке так все и было, как описывают Гиляровский, Виллиам и Толстой. Хотя порой в это сложно поверить. Не то чтобы в существование скопления нищих, воров, проституток, ничтожных торговок и жалких рабочих, а в то, что все настолько низко скатилось. Было настолько нарочитым, так близко к центру блистательной столицы.
Здесь царит кромешный ужас. Портные «раки», пропившие одежду, ворочающиеся в темноте зловонных подвалов на срочных работах или в алкогольной коме. Потерявшие все люди, продающие младенцев нищим как инвентарь, чтобы разжаловать прихожан. Продающие детей 10-12 лет сутенерам для утех. Безобразный кутеж на последние, унижение до невозможных границ. Голые совокупляющиеся старики на потеху «барина на час», за выпивку и объедки. Опустившиеся дворяне, стреляющие помощь по адресам. Старухи сифилитички едва сорока лет, торгующие гнилой требухой. «Коты», воры, сидящие за закрытыми дверями городовые, уважаемые вельможи, сдающие свои каморки под ночлежки.
Блуд в переполненных лачугах, разделенных фанерой и занавесками, в груде тел, меж забившимися по углам детьми. Болезни, драки, апатия. Барыги, снимающие последнюю одежду с неоперившихся хитровцев. Переписчики ролей, педерасты, торговцы порнографией, спившиеся поэты. Угрожающие коридорные, проспиртованные «огольцы». Зимогоры, в опорках ждущие вызова на работу под благотворительно установленным навесом. Сломанные жизни. Внешней силой втянутые или добровольно примкнувшие души. Вся эта вереница проносится в чумном карнавале перед глазами. Одной страшной пляской отщепенцев.
Невозможно оторваться. Леденеет что-то внутри. Страшно становится от разделения и внезапного пересечения вновь человека-оболочки и человека настоящего. Портрет Хитровки дан потрясающе. И из авторов мне понравился больше Виллиам, чем более знаменитый Гиляровский. Его очерки – настоящий памятник. В них каждый фигурант буквально несколькими словами выписан предельно четко, живо. И меньше в этом истории, рассказа, нет совсем повторений. Чеканный портрет от человека, который сам жил на Хитровке, а не заходил, как «Дядя Гиляй».
Тому, кто интересуется, точно нужно прочесть. Вспомнить, что кроме дворянских разборок, государя и военных действий, которым посвящена большая часть русской литературы, были и другие люди. И в целом их было подавляющее большинство. В российской части Российской империи в конце 19 века менее 1% людей были дворянами. Которых мы имеем обыкновение вспоминать при речи о дореволюционной России. Остальные были крестьянами, частью рабочими и торговцами, и некоторые стали такими, как жители Хитровки.
И от Л.Н. Толстого: «Так и теперь, при виде этого голода, холода и унижения тысячи людей, я не умом, не сердцем, а всем существом моим понял, что существование десятков тысяч таких людей в Москве тогда, когда я с другими тысячами объедаюсь филеями и осетриной и прикрываю лошадей и полы сукнами и коврами, что бы ни говорили мне все ученые мира о том, как это необходимо, - есть преступление, не один раз совершенное, но постоянно совершающееся, и что я со своей роскошью, не только попуститель, но и прямой участник его.»
3 понравилось
