История античной литературы

згляд на древнюю поэму, как на механическое объединение песен, выдвинутый «песенной теорией», является ошибочным. Песенная теория не только не может объяснить художественную целостность гомеровских поэм, она противоречит всем наблюдениям над эпической песней у тех народов, где эта песня дошла до нас в записях или сохраняется в быту. Песня всегда имеет законченный сюжет, который она доводит до развязки. Представление Карла Лахмана, будто певец может оборвать свою песню на любом моменте развития сюжета, не отвечает действительности. Различие между «большим» эпосом и «малой» песней не в степени законченности сюжета, а в степени его развернутости, в характере повествования. В эпосе создается, по сравнению с песней, новый тип (распространенного повествования, с усложненным действием, с введением гораздо большего количества фигур, с подробным описанием обстановки и раскрытием душевных переживаний героев в их размышлениях и речах. «Гнев Ахилла» мог бы служить сюжетом песни, но повествование «Илиады» в целом и в большинстве эпизодов относится уже не к песенному, а к «распространенному» стилю. В поэме гомеровского типа эпическое творчество поднимается на более высокую ступень по сравнению с песней, и она не может возникнуть из механического объединения песен. Создаваясь на основе песенного материала, поэма представляет собой творческую переработку этого материала в соответствии с более высоким культурным уровнем и более сложными эстетическими запросами.

Стиль Пиндара выделяется своей торжественностью и пышностью, богатством изысканных образов и эпитетов, зачастую сохраняющих еще тесную связь с образной системой греческого фольклора. Пиндар стремится максимально повысить выразительную энергию стиха. Каждое слово полновесно, все второстепенное, неяркое отбрасывается; поэт как бы скользит по вершинам мыслей и образов, опуская соединительные звенья. Хвалебный гимн, по его собственным словам, перелетает, «подобно пчеле», с одной темы на другую. Эти особенности затрудненного стиля Пиндара, в котором связь образов и мифологических представлений преобладает над связью понятий, воспринимались в XVIII в. как «лирический беспорядок» и «лирический восторг», что и легло в основу высокопарного «пиндаризирования» поэтов этого времени.

Вот образец стиля Пиндара:

О златая лира! Общий удел Аполлона и Муз В темных, словно фиалки, кудрях, Ты основа песни и радости, ты почин! Знакам, данным тобою, послушны певцы, Только лишь ты запевам, ведущим хор, Дашь начало звонкою дрожью своей. Язык молний, блеск боевой угашаешь ты, Вечного пламени вспышку; и дремлет Зевса орел на его жезле, Низко к земле опустив Быстрые крылья, — Птиц владыка Ты ему на главу его с клювом кривым Тучу темную сна излила, Взор замкнула сладким ключом и — в глубоком сне Тихо влажную спину вздымает он, Песне твоей покорен, и сам Арес, Мощный воин, песнею сердце свое Тешит, вдруг покинув щетинистых копий строй — Чарами души богов покоряет Песни стрела из искусных рук Сына Латоны и Муз С пышною грудью.