Burning Your Boats

This title comes with an introduction by Salman Rushdie. As well as her eight novels, Angela Carter published four wonderful collections of short stories during her lifetime, and contributed stories to several anthologies. The stories were scattered amongst different publishers, and a couple of the volumes are now out of print. In BURNING YOUR BOATS they are gathered for the first time; this is a key collection and a major event for Angela Carter aficionados.

Рейтинг LiveLib

3,5

2 оценки

5
50%
4
0%
3
0%
2
50%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 2Хотят прочитать 11

Рецензии

korsi2 января 2013 г.
Here, the grotesque is the order of the day. — Гротеск здесь в порядке вещей.
Читать прозу Анджелы Картер — как пробираться по анфиладе старинных комнат среди уютного пыльного мрака, выхватывая ярким пятном фонарика то фрагмент барочной лепнины, то круглое японское зеркало, полное тусклых теней, то — вдруг — кресло, в котором бесстыдно раскинулась кукла с испещрённым трещинами восковым личиком.
Ранние рассказы — это прихожая. Здесь, пока не поздно, вас познакомят с правилами этого дома, этого мира, в котором уродство и красота, красота и насилие, насилие и любовь, любовь и смерть идут рука об руку, отражают друг друга, как зеркала, висящие напротив.
Здесь же довольно быстро я поняла, что всё же до уровня изысканного языка госпожи Картер мне ещё грызть и грызть гранит словарей. Где-то в середине рассказа The Victorian Fable (with Glossary) я неожиданно поймала себя на том, что не понимаю ни слова — однако продолжаю читать и наслаждаться той мелодией, которую выстраивают слова в моей голове. Это помогло мне открыть важную вещь — госпожа Картер словами не только рисует, но и музицирует. Не только звуки в пространстве рассказов: стаккато капель по гулкому карнизу, скрипичный скрип балки под тяжестью висельника, — но и сами слова с их тревожащими шипящими (suppertime soup) и колыбельными сонорными (all will fall still) дополняют картины и события музыкальным сопровождением.

Petals dropped from a red rose in a silver bowl on to the low, round, blood-coloured mahogany table with a soft, faint, exhausted sound, as of a pigeon’s fart.
(перевожу своими силами, в оригинале оно красивее) Роза в серебряной вазе роняла лепестки на поверхность круглого низкого столика кроваво-красного дерева, и они падали с мягким, тусклым, измождённым звуком, какой издавал бы голубь, испуская газы.
Да, в этой эстетической системе прекрасное и отвратительное настолько слиты, что сами эти понятия утрачивают смысл. Музыкально проза госпожи Картер неотвязно напоминает мне Anteroom of Death — гармонично диссонирующая комбинация одиозного кича и классического изящества, которая напрочь парализует моего внутреннего эстета не то судорогой омерзения, не то восторженным столбняком. В рассказах госпожи Картер (и тут я повторюсь вслед за Салманом Рушди) красота и уродство глядятся друг в друга, как в зеркало; сколько раз там встречаются в разных обличьях отвратительные красавицы и притягательные чудовища.

Though lions are more beautiful by far than we are, yet they belong to a different order of beauty.
Хотя львы куда красивее нас, всё же их красота — совсем иного порядка.
She is so beautiful she is unnatural; her beauty is an abnormality, a deformity, for none of her features exhibit any of those touching imperfections that reconcile us to the imperfections of the human condition. Her beauty is a symptom of her disorder, of her soullessness.
Она прекрасна до того, что кажется неживой; её красота сродни изъяну, безобразию, в её чертах нельзя обнаружить того очаровательного несовершенства, что примиряет нас с несовершенством человеческой природы. Её красота — печать её порока, признак неодушевлённости.

Если после всего этого вы согласны быть гостем в этом доме, тем лучше для вас, ибо все лодки позади вас уже будут сожжены к тому моменту, как вы доберётесь до гостиной.
В гостиной у госпожи Картер — волшебный фонарь, который покажет картинки из сборника The Bloody Chamber (Кровавая комната). Вы узнаете эти картинки без труда, если в детстве замирали от страха над сказками Шарля Перро и братьев Гримм. Стоит ли говорить, что они рассказаны по-новому, с новым юмором и гротеском: это именно госпожа Картер ещё до известных мультсказок показала нам львиноподобного Чудовище в смокинге и галантного авантюриста Кота-в-Сапогах. Восхитительно, как автор посреди макабрической пляски отвешивает учтивые реверансы своим предшественникам: так появляется череп Кармиллы в подвале у Синей Бороды, а Красавица в плену у Чудовища коротает время за сказками мадам д'Олнуа. Но эти детские сказки заставят вас заново вздрогнуть — потому что они не так страшны, пока не воплощаются в жизнь, пока не высвобождаются скрытые в них призраки подсознания. И снова и снова всюду этот конфликт, древний словно свет, tale as old as time: Чудовище и Красавица. Разум и Сердце. Смерть и Жизнь. Грех и Раскаяние. Дьявол и Ева.
Чтобы испытать на себе, что я имею в виду, предлагаю познакомиться для начала с небольшой новеллой Лесной царь — если вы ещё помните хотя бы баллады Жуковского «Лесной царь» и «Тюльпанное дерево», проберёт до слёз. Меня пробрало.
Читать прозу Анджелы Картер — как проходить по анфиладе пустынных комнат. И чем дальше идёшь, тем яснее слышишь, как что-то неопределимое, бессознательное копошится в самом дальнем чулане.
Come on in.
Читать далее
62
317