
Лекция «Символика еды в мировой литературе»
Дмитрий Быков
4,3
(31)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаНастоящий материал (информацию) произвел иностранный агент Быков Дмитрий Львович, либо материал (информация) касается деятельности данного иностранного агента.
Жанры
Ваша оценка
Лекция Дмитрия Быкова, посвященная символике еды в литературных произведениях. Начав с оптимистичного утверждения, что пока толстый сохнет - худой сдохнет, лектор достаточно скоро переходит к вводной части, в которой озвучивает любопытное наблюдение: несмотря на малую, в сравнении с сексом, интимность процесса еды, достойных его описаний в литературе на несколько порядков меньше. Да практически вовсе нет.
Что до блюд, как таковых, рассказать о них так, чтобы у читателя слюнки побежали и явилось желание рвануть к холодильнику, тоже умеет далеко не каждый пишущий. В то время, как заставить вожделеть выходящую из воды двадцатилетнюю студентку под силу почти каждому. Занятный парадокс, учитывая, что регулярный секс удел половины дееспособного населения, а едят трижды в день все. Не иначе, дело в особой сакральности еды и процесса ее приема.
Однако,так или иначе, с видимым удовольствием или вовсе без такового, о пище пишут все. Явным гедонистом русской литературы был Гаврила Романович Державин, Солнце русской поэзии тоже не обошло темы вниманием, в "Евгении Онегине" довольно много вкусных описаний еды. Богатая традиция такого рода у литераторов, выходцев с Юга России, гоголевские застоья с галушками и пенной горилкой особенно показательны. Дмитрий Львович приводит в пример Петуха из II тома "Мертвых душ" с его сладострастным заказом повару: "Запеки-ка ты мне, да протоми, да чтоб со слезой", а мне вспомнились соленья-варенья-маринады в гоголевских "Старосветских помещиках".
Однако, возвращаясь к символическому значению еды, которое глубже, шире, сложнее, чем непосредственно процесс приготовления и поглощения, мне очень понравилось, как Быков раскладывает по значениям очередность блюд во время знаменитого обеда Стивы и Лёвина. Нет, мне не пришло в голову рассматривать под таким углом, перечитывая "Анну Каренину". Но,таки да, мое впечатление странным образом совпало с мистерией голода и насыщения, даже свой отзыв о нем я озаглавила, как "Есть".
В финале лектор касается символики еды в других произведениях мировой классики

Дмитрий Быков
4,3
(31)

Вот это, на самом деле, очень важная черта литературы ХХ века. Еда стала сакральна и интимна. Раньше можно было посмеяться над человеком, который хочет только жрать, но в ХХ веке человек, который хочет есть, – это почти всегда положительный герой. Потому что огромные слои населения оказались выброшены из жизни и вынуждены бороться за существование, потому что война поставила на грань выживания огромное количество народа. И вообще борьба за еду перестала быть делом эгоистическим, она стала так же сакральна, как борьба за огонь. Вот это главная тенденция литературы ХХ века.

Возникает вопрос: как изменилась поэтика еды в ХХ веке? В ХХ веке еды стало мало. И поэтому умение вызвать у читателя судорогу голода стало цениться очень высоко. Солженицына многие оценили именно потому, что в «Одном дне Ивана Денисовича» судороги голода, муки голода описаны так, что отдыхает любой Гамсун.

Именно Чехов автор самой циничной медицинской поговорки: «Легкие болезни сами пройдут, а тяжелые неизлечимы. Поэтому обращаться к врачам не следует ни в каком случае».


















Другие издания
