Поднимите мне
Лекция на тему "Вия" пролилась бальзамом на моё, израненное "Живаго" сердце. Не потому, что как-то очень уж хорошо, плохо Быков просто не умеет. Но она оказалась занятной, забавной, хотя не бесспорной. И страшной. Последнее потому что слушала на ночь, без света, и кое-какие полузабытые подробности книги явственно вспомнились, спасибо рассказчику. Таки да, Вий до сих пор остаётся пугающей штукой.
Некоторая упёртость Дмитрия Львовича и желание непременно продавить свою линию явились свету уже в начале, когда приглашённый гость Михаил Успенский, несомненный и непререкаемый авторитет во всем, что касается индоевропейского фольклора, с совершенной определённостью пояснил, что этот персонаж не имеет прототипов и целиком порождён фантазией Гоголя. Однако Быков все же начинает свою речь с утверждения, что нечто глубинное, одновременно воздушное, вихревое и земное, даже подземное, хтоническре звучит в Вие. Склонна с этим согласиться. Зороастрийская традиция знает Вайю - локальное божество ветра, ничего общего с кряжистым приземистым гоголевским монстром у него нет, но имя не вовсе на пустом месте возникло.
Напомнив, что Вий является своего рода водоразделом между ранним малороссийским и петербургским Гоголем, лектор уточняет, что воспринимаем мы повесть скорее как сказку, не предъявляя чрезмерных требований к мотивации, предыстории, даже психологической достоверности, возникающей здесь стихийно в мелких деталях. Но копать глубже, доискиваясь, что делала панночка на заброшенном хуторе, почему предстала перед Хомой в виде старой грымзы, а не обольстительной демоницы, что было бы естественным, что за отношения у неё с отцом сотником, его обращенный к ней монолог, невольно наводящий на инцестуальные мысли. Все это мы оставляем за кадром, включаясь в действие с непринуждённостю слушателей волшебной сказки.
Усыпив таким образом бдительность своего слушателя, Быков подводит его к парадоксальному выводу, что все, произошедшее с Хомой в сути иносказательное обозначение для полового акта и последующих попыток лишить философа свободы, наступив на горло его песне и стреножив путами брака. Творческий де, мыслящий человек устремлен в эмпиреи и тут появляется женщина, извечным соблазном похоти сбивающая его с пути истинного. И вот ужас Гоголя перед перспективой оказаться замкнутым в ящике брака нашёл отражение в Вие. А на вопрос: "До или после?", мыслящий человек завсегда ответит: "Вместо".
На самом деле, ничего сексистского в словах ДЛ не было, а сказанное им с равной справедливостью можно отнести к женщине в отношении мужчины и брака. И да, я снова склонна согласиться. Вместо!
16 понравилось
