Экология и веганство
Salamandra_book
- 15 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Это мое первое серьезное знакомство с творчеством Льва Николаевича. Я, конечно же, читала и другие его произведения, но скорее потому, что надо было – школьную программу никто не отменял. Я думала, что уже не пересекусь с ним в будущем, ан нет – я ударилась в веганство и первая книга, которую все советуют при таких изменениях в жизни - это «Первая ступень».
Что я могу сказать по поводу прочитанного - это шедевр. Толстой для меня предстал совсем в другом свете. Первая ступень - больше статья, чем полноценное произведение. Статей в свое время Толстой писал много, и все они были направлены на разоблачение высшего класса и его пороков.
С каждым пунктом данной статьи я полностью согласна и, самое печальное, что идут столетия, а она не теряет своей актуальности. Уже не первый раз я встречаю произведения 19-20 века, которые при прочтении воспринимаются, как обличающие именно наши современные пороки.
Очень похоже на нас, не правда ли?
В «Первой ступени» Толстой поднимает проблемы ложной подачи христианского учения людям, отсутствия в жизни многих воздержания и умеренности, падение морали высшего общества и эксплуатация им простого народа и, конечно же, поднимает вопрос перехода людей на вегетарианский образ жизни, как решение многих проблем преследующих людей того времени. Темы злободневные, интересно раскрытые и теперь, я наконец-то поняла, почему Толстой занимал такую высокую позицию в обществе, и почему, по сей день, он популярен за границей. Такие мудрые люди рождаются раз в столетие, а нам остается только впитывать их мудрость и делать правильные выводы.

Мы не страусы и не можем верить тому, что если мы не будем смотреть, то не будет того, чего мы не хотим видеть.

Так сильно в людях отвращение ко всякому убийству, но примером, поощрением жадности людей, утверждением о том, что это разрешено богом, и главное привычкой, людей доводят до полной утраты этого естественного чувства.

...мы смотрим и не видим, слушаем и не слышим. Нет зловония, к которому человек бы не принюхался, нет звуков, к которым бы не прислушался, безобразия, к которому бы не пригляделся, так что уже не замечает того, что поразительно для непривыкшего человека.