О русском акционизме

«Зашивая себе рот на фоне Казанского собора, я хотел показать положение современного художника в России: запрет на гласность. Мне претит запуганность общества, массовая паранойя, проявление которой я вижу повсюду». Отвечая в одном интервью на вопрос об оригинальности своего жеста, Павленский заявил: «Такая практика была и у художников, и среди заключенных, но для меня это не имело никакого значения. Вопрос первичности и оригинальности для меня никак не стоял. Не было задачи кого-то удивить, пр...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

51 оценка

5
20%
4
35%
3
35%
2
4%
1
6%

Ваша оценка

Прочитали 62Хотят прочитать 37

Рецензии

Jedaevich
28 сентября 2016
Когда человек становится камнем
Я говорю всегда прежде всего об ответственности. Что ты, в принципе, в любой ситуации в любой момент несешь ответственность за все. Ты всегда должен на что-то влиять. Апатия, индифферентность — это очень страшные вещи. Очень много зла именно из-за них происходит. Я исхожу из ответственности. А дальше думаю: я могу вот с этой реальностью работать? Я художник, меня интересует действительность, которую постоянно скрывают за какими-то декорациями, декорациями, декорациями. И говорят: «Нет, это не декорации, это вот так и есть». А это на самом деле мишура. Моя задача ее разрушать. Я показываю. Я художник. И это довольно четкая идентичность. Я не политик, не революционер. Я художник — и всё.
Пётр Павленский для интернетного большинства – это тот самый человек, что прибил свою мошонку к Красной площади в рамках одной акции, зашил себе нитками рот в рамках другой и поджог здание ФСБ на Лубянке в рамках третьей (и за последнюю даже почти не был наказан). Для деятелей мира искусства – это молодой, интересный, неоднозначный и перспективный художник. Для культуры протеста – абсолютно свой человек. Для незашоренного интеллектуала - «I am the one who knocks».
Мне Пётр Павленский стал сразу очень интересен и любопытен после важного [персонально для меня] факта: он работает с именованием. В его случае - с исходными культурными кодами, из которых плетётся кружево существования личности внутри государственного механизма. Учитывая, что состояния условной даже не столько Утопии сколько Нормалии, при которой всем жить более-менее хорошо, уважается Личность, культивируются Положительное, Общечеловеческое, Прогрессивное, в современной России не наблюдается и в обозримом будущем не предвидится абсолютно никаким образом, работать есть с чем и будет с чем.
Не то, чтобы в визуальной стороне акций Петра было что-то особенно новое и оригинальное, фонтанирующее внезапными смыслами и осознаниями – да нет, скорее, очень даже характерное, свойственное поколению 30+, в котором нахожусь и я сам. После "кризиса 27 лет" начинает происходить деконструкция в широком ее понимании, внутреннее существо требует, настаивает на этой деконструкции - для глубокого и развернутого понимания настоящего. Чему и служит процесс именования - перманентная попытка осмыслить реальность, дать ИМЯ – настоящее ИМЯ – тем явлениям, событиям, местам, людям, с которыми ты в этой реальности находишься. Попробовать убрать шаблоны, рамки, социальные нормы и догмы - или понять, на чем они основываются, покрутить ситуацию, посмотреть на неё сверху, снизу, сбоку, с высоты птичьего полёта, вжиться в неё, осмыслить до самого её естества. Жизнь становится сложнее – и становится той самой стартовой площадкой, чтобы начать разбираться в более сложных жизненных элементах – всё сложнее и сложнее - чтобы в конечном счете к старости обзавестись опытом, мудростью и понять, что [парадоксально] всё это изучение сложности было только для того, чтобы прийти к пониманию Простоты.
В отличие от большинства представителей своего поколения, идущего этой самой дорогой, Петру свойственны качества, которыми сие многоликое и разобщенное, вибрирующее между понятиями «духовность», «государство», «личность», «наказание», «железный занавес», «толерантность», «социализация» и прочими подобными, в наше время не обладает - Смелость и Последовательность. Почти неизбежно напрашивается значение имени Пётр ("камень") и ассоциация с камнем в виде самого себя, который художник бросает в воду жизни, чтобы создать расходящиеся волны.
Вообще, если брать околополитическое, то язык политических архетипов, которым пытается коммуницировать Пётр Павленский – это язык визуализации, на котором прекрасно разговаривает новое поколение – при том, что и более зрелое способно его понять. Петр достаточно долго вызревает, генерирует интроветрную энергию протеста, но оказывается убедителен и основателен при всех кажущихся шаткостях позиции. То есть там, где мной в акции "Фиксация", например, была усмотрена символизация некоего общеизвестного в масштабе мирового сообщества альфа-самца, прибившего свой, в свою очередь, [символ] маскулинности к зоне Кремля, и не желающего Красную площадь покидать [пока не увезут санитары], тем самым возмущая и двоя общество, разлагая его на черное и белое, у Петра всё глубже, продуманней, логичней, интересней. Общество, в котором любое идейное начинание разбивается об условную духовную скрепу и накачивается мизулином, конечно, опасно и ничего автоматически не говорит о хорошем или плохом – только, что такой подход к жизни порочен. Павленский пытается именно об этом разговаривать, препарировать социальное существо в его взаимодействии с существом государственным, с одной стороны – а с другой - его обозначать, давать этому состоянию общественного диагноз и вырабатывать линии возможного поведения. И еще он постоянно учится - и любой опыт взаимодействия с шестеренками госмеханизма вплетает в общую картину. Изучить врага, изжечь его изнутри - это уже к восточной философии, и тем только интересней становится.
Насколько я понимаю, Петру название книги "О русском акционизме" не понравилось, он хотел назвать её «Бюрократическая судорога и новая экономика политического искусства» - это один из разделов книги, представляющий собой творческий манифест – собственно, это единственный текст в книге персонально Петра – остальное – тексты взаимодействия: либо интервью, либо стенограммы общения со следователем в рамках подготовки обвинения по одному из дел. Но, как ни странно, именно тексты диалогов в книге интересней, чем персональная авторская позиция - здесь как раз не только о личности, но ещё и именно об акционизме в России, о самой его сути. В возможности участвующих лиц в ходе диалогов оспорить позицию художника и человека, в возможности её подавить, отрицать и привести к нужной [власти] интерпретации событий как раз рождается тот конфликт, о котором Петр говорит не словами, а своим творчеством. Работают лейкоциты государственного механизма, и способность пристальным микроскопическим взглядом постороннего наблюдателя это по-своему прочесть и осмыслить – это как раз об искусстве в самом прямом понимании, отталкивающаяся от символа широкая трактовка без ожидаемого определенного конечного результата, для каждого своя. Необходимая и важная составляющая.
Не художник, но человек Пётр Павленский не менее интересен. Ему не важно потребительское. Несмотря на жизнь внутри большого города, культивирующего это потребительское, он аскет – ест один раз в день, мало заботится об одежде и материальных благах, предпочитая бартерный подход товаро-денежному, занимается своим скромным издательским делом, никак не выпячивая собственное внутреннее постоянно работает над исследованием взаимодействия себя и внешнего мира. Собственных родителей и детей не воспринимает как элемент подавления и воздействия на собственный внутренний мир. Понятию семьи предпочитает осмысленные связи без чётких рамок и императивов, способствующие развитию и обогащению друг друга. Не торопится: размышляет, осмысляет, куёт основательными аргументами собственное мнение. Во время своих акций молчит, но в этом молчании говорит значительно предметнее и убедительней о внутренних векторах жизни государства, чем все студии канала «Россия 1» и шоу с соловьевыми вместе взятые – и говорит о том, что действительно стоит обсуждать. Скрывается в тени, но постоянно в зоне досягаемости. А потом выходит на улицы и делает. Это не за покемонами гоняться. Настоящий мужчина. Действительно Камень.
P.S. Отрывки из книги можно прочитать здесь : № 1 и №2.
Читать далее
43 понравилось
233
Sukhnev
9 октября 2017
прощай, Москва. salut, Montmartre.
Монолог из вопросов.
Как вы относитесь к художникам? Кого вы считаете художником, а кого нет? В какой точке находится этот рубикон, разграничивающий художника от преступника/психа/...? А что такое искусство? Что вы принимаете в нем, а что нет? Есть ли на нем какие-то особые отметины, говорящие: «Да, это искусство»? Выделяете ли вы современное искусство из общей массы? А разграничиваете ли декоративное и политическое? Черт возьми, вы вообще разбираетесь в этом долбанном искусстве?
Если бы вам сказали: «слева от вас анархия, а справа фашизм», в какую сторону вы бы направились? Или вам нравится центр с «унылым либерализмом и его убогой политкорректностью»? Вы выберете статику? Останетесь на месте? Хорошо. Государство, тем временем, толкает в правую сторону, оно запрещает, забирает ваши свободы. Вы вроде ничего не делаете, но потихоньку окрашиваетесь в «коричневый», поздравляю ещё чуть-чуть и вы станете фашистом. Хорошо это или плохо, каждый решит для себя. Тут все таки важен контекст. Быть может в душе вы надеетесь, что ХХI век отсечёт радикализм от правых идей, как ХХ в. отсек его от левых? И правые усреднятся, станут как современные левые – безопасными для государства, его частью. Надейтесь.
Вы живёте и ничего не делаете, а в это время ваш ребёнок ходит в школу и носит школьную форму. А вы знали что школьная форма – признак наползающего тоталитаризма? Это унитаризм.
Но давайте вернёмся к искусству. Государство или фрик от мира искусств: кто вам ближе? А если узнаете что один прибивает свой половой орган к брусчатке на Красной Площади, а другие обвиняют его в надругательстве над телами умерших в местах их захоронения(!) (все таки там 400 человек захоронено как никак)? Кстати, еще и в оскорблении чувств верующих. Вы наморщитесь? С одной стороны - идиотский поступок гражданского лица, с другой стороны - нагромождение идиотизма от властных структур. Не простой выбор. Вы опять займёте нейтральные позиции, не так ли?
А что, если в один прекрасный момент вы начнёте понимать этого художника? Не одобрять, нет, просто понимать? Все эти поступки, действия, идеи. Вас не испугает это чувство?
А что, если однажды психиатры напишут вам, что «вы считаете себя...»? Вы гражданин РФ, а вам напишут: «.....протестовал против режима, считал себя гражданином РФ». Немного запутались? Смотрите тогда. Павленскому после одной из акций написали: «.....протестовал против засилья полиции, считал себя художником». Вот и вы из врача станете «считал себя врачом», из учителя – «считал себя учителем». Чем больше вы будете выходить из каких-то границ, искать новое, тем быстрее вы станете опасным для власти, приблизите, так сказать, свою путёвку в Кащенко. Будете лежать привязанным к постели и ничего не делать, иными словами, занимать нейтральную позицию. Вас это не пугает?
Разговоры об искусстве.
В книге вы найдёте много разговоров об искусстве, некоторые будут серьёзные, другие - саркастичные, третьи – шокирующие. Я представлю вам на оценку пару фрагментов, быть может они вас заинтересуют.
Серьёзное:

Левый или правый. Это не имеет значения. На деле значение имеет лишь то, что, какую бы партию, субкультуру или движение не оформляло искусство – оно ни на шаг, не приблизится к тому, чтобы стать политическим. Оно всегда будет выдавать свою трусливую оформительскую сущность, выползающее отовсюду своими корпоративными метками. Более нелепого парадокса, чем искусство, оформляющее анархистскую субкультуру, найти невозможно. Потому что искусство в принципе своём анархично. Его исторический и политический процесс – это и есть борьба за воплощение форм свободной мысли. Однако в тот момент, когда оно начинает что-либо оформлять – оно превращается в свою принципиальную противоположность.
Саркастичное:

Следователь: Вы, кстати, покажите какие-нибудь картины?
Павленский: Подождите. Я, как художник, работаю в достаточно узкой специализации.
Следователь: Какой?
Павленский: Акционизм.
Следователь: Тогда я тоже художник!
Павленский: Только вам надо осуществить акцию.
Следователь: Я уже сегодня пару акций осуществил.
Павленский: Тогда вам нужно это ещё отрефлексировать.
Следователь: Отрефлексировал.
Павленский: Тогда вы можете себя заявить как художник. И....
Следователь: Я художник!
Павленский: Отлично!
Следователь: Художник-следователь (....). Художник юстиции.
....... Вон ещё один художник сидит. (Показывает на другого следователя в помещении.)
Шокирующее:

Следователь: Например, я пью очень много воды, иду в Третьяковку, достаю прибор, и как из брандспойта. Это акция?
Павленский: Тот же Бренер, он обосрался перед картиной Ван Гога, это реально было. Это акция. Он выразил уважение, он буквализировал понятие обосраться. Но это уже история. Всегда стоит вопрос намерения. Он зачем это сделал?
Следователь: Я говорю, что я в восхищении от «Троицы» Рублева, и я хочу, чтобы на этой картине часть меня осталась, я достаю и на картину ссу.
Павленский: Тут нужно понимать контекст происходящего. Потому что, если это был бы акт политического искусства, тогда он должен исходить из политического контекста.
Стоящий на позициях кинизма.
Читал я Павленского и крепко задумался. Вот кого он мне напоминает? Акции, отказ от материальных благ, анархизм, борьба с институтом семьи. Вы ещё не сообразили? Тогда давайте обратимся к идеям киников. Это такая философская школа была в Древней Греции, если вы не знали, конечно.
– Отказ от материальных благ;
– Не должно быть правительства, рабства, частной собственности, брака, установленной религии.
Вроде все сходится. Наш Петя – киник. Но подождите! А как же акции?
Давайте вспоминать великих киников....Антисфен? Нет, он не подходит.....Диоген! Вот! Проживание античного философа в пифосе (бочке, если вам удобнее) – полноценная акция! Это был протест против системы. Получается что Павленский – современный Диоген!
А теперь представьте как бы выглядел диалог Диогена с Александром Македонским, замени мы их на Павленского и Путина:
– Я — великий царь Владимир.
– А я, — художник Павленский.
– Проси у меня чего хочешь.
– Отойди, ты наступил мне на яйца.
P.S. И опять ужасная верстка, да и судя по названию, вызвавшего недовольство у Пётра, с ним тоже промахнулись. Эх, издатели.
Читать далее
6 понравилось
225
lubachka97
18 сентября 2016
Сегодня встречалась с автором. Он очень ругался из-за названия, ведь есть принципиальное различие между акционизмом и политическим искусством, это даже описывается в книге. Петр просит всех поменять название на "Бюрократическая судорога и новая экономика политического искусства". Спасибо за внимание :)
3 понравилось
158