Идеологический фронт
А.В. Антошин один их крупнейших современных историков Власовского Движения, когда-то он делал диссертацию по раскладке политических настроений власовцев после 1945 г., но от неё пока можно найти только бесполезнейший автореферат. Здесь видна очень хорошо проделанная работа с источниками. Излишне часто проскальзывают лишние просоветские реверансы, но местами всё рассказано как есть без стеснений.Можно встретить ключевые детали, показывающие логику взаимодействия белоэмигрантов и власовцев. Впервые опубликован, например, отрывок из письма белому генералу Е.И. Балабину казаков из Братиславы в декабре 1944 г.: «все наши попытки выяснить возможности эвакуировать казачьи семьи до сего времени не дали никаких положительных результатов, и казаки будут, кажется, вынуждены эвакуировать свои семьи в неизвестность» [А.В. Антошин «На фронтах Второй мировой и «холодной» войн: русские эмигранты в 1939 - начале 1950-х» М.: АИРО-XXI, СПб.: Алетейя, 2014, с.70]. Ровно этими проблемами казачества занимался П.Н. Краснов во главе ГУКВ, но даже и Краснов не имел возможности помочь всем нуждающимся.
Крайне любопытен и эпизод про то как белоэмигранты показывали спектакли парижского русского драматического театра для частей РОА (с.94). На тождество Белого и Власовского Движений указывает также пример из монархического «Парижского вестника» за август 1944 г. о том как важно для власовцев «не превратить русского гражданина в немца по психике, а помочь подростку в формировании его национального мировоззрения, сделать из него русского националиста, овладевшего и воспринявшего европейскую культуру» (с.95). В отличие от изданий в Германии, «Парижский вестник» имел несколько более широкие возможности в изложении русских позиций..
Антошин признаёт что «российский монархизм как идейно-политическое течение продолжал существовать и в этот период времени» (с.102), т.е. после 1945 г. среди власовцев. Несмотря на длительные усилия в СССР скомпрометировать монархизм «советской пропагандой», он продолжил быть востребован среди нового поколения контрреволюционеров, вопреки гораздо более поздним нелепым либеральным и сталинистским легендам о сплошном, будто бы, феврализме власовцев. К чести Антошина, он не боится настаивать, что влияние монархических объединений «не следует преуменьшать» (с.104). Ровно никаких точных числовых ориентиров он, впрочем, не в состоянии привести. Хотя если Антошин пишет что меньшевик Б.И. Николаевский оказался «одним из очень немногих политиков в демократическом лагере, взявшим под защиту бывших власовцев» (с.113), сравнительно с тем как приблизительно все русские монархисты в Европе активно поддерживали Власовское Движение, то понятно в чью сторону склонялись симпатии эмигрантов второй волны.
Далее А.В. Антошин признаёт что левый СБОНР в начале 1950-х занимался «ничегонеделанием». «Важной причиной неудачи подобных леводемократических объединений было то, что многие власовцы были настроены более консервативно и стремились сотрудничеству с правыми политическими силами, полагая, что необходимо сохранять преемственность не с Февралём 1917 г., а с Белым движением» (с.118). Историк подтверждает несомненный факт что правых власовцев, близких к монархистам, оказалось несравненно больше, чем левых. Спекуляции на вздорном Пражском манифесте поэтому малополезны.
8 понравилось
