
Электронная
99 ₽80 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Многословная зарисовка про губительность осознания реальности.
Обыденно, без изысков, но хорошо.
7(ХОРОШО)

Пелевин Виктор Олегович
3,7
(92)

Прочитав данное произведение и ничерта не поняв, я очень им заинтересовался. Отчего сразу же полез изучать отзывы, как на livelib, так и на сторонних площадках. Рецензии интересные, допускаю, что могут быть верно истолкованы, но я с ними не совсем согалсен и поэтому решил разобраться сам. Выписал основные зацепки - цитаты и начал искать связи.
Вот моё личное мнение:
Собеседник Петра - это он сам, но из прошлого. Об этом говорит сначала реплика Петра о том, что их диалог странен, ибо они едва знакомы, но в конце компаньон спрашивает, мол не вспомнил ли его Пётр. (своими речами даёт понять, что он все-же знаком главному герою, но тот его, видать, забыл.)
Также об этом говорит паранойя Петра о том, что это вовсе не Собеседник, а его отражение или тень (ибо тот повторял все его движения и некоторые реплики до определённого момента), что, в принципе, отчасти правда.
Почему из прошлого? Пётр, в начале, делал анализ своего Собеседника, как совсем не умного и слишком молодого человека.
Вместе с тем Собеседник в конце роняет такую реплику, что Пётр сам вызвался поговорить, ибо больше не с кем.
Получается, что главный герой разговаривает сам с собой, а вернее вспоминает что-то из молодости.
Что именно?
А то, что больше всего заинтересовало Собеседника. Это монолог Петра о том, как в юности он прыгнул с вышки в бассейн и что-то вдруг понял такое, что потом усиленно пытался запомнить, но в итоге забыл.
Именно эту истину и напомнил Собеседник Петру, то бишь главный герой вспомнил то, что давным давно позабыл в том бассейне.
От этого он потерял опору под ногами. По сюжету произведения очутился на карнизе, хоть и до этого шёл по дороге. Опора - это иллюзии, которыми живёт Пётр. Они стали размываться. В начале рассказа он упоминал, что очень доверчивый и стоило бы избавиться от этого качества, да вот без веры никак, ибо в жизни, как в автобусе, нужно за что-то держаться, чтобы не упасть.
Рассказ не случайно называется тарзанка, ибо это символ. Канат, на котором можно повинсуть над обрывом, и есть вера, которая не даёт упасть в пустоту. Это и есть та самая жизненная опора, за которую так усердно держится главный герой всю жизнь.
А лунатизм Петра - это метафора, ведь он, как лунатик, бродил по этой жизни безсознательно, но когда это осознал, то тут же испытал ужас от бренности бытия (детальнее эта тема разбирается в произведении "Спи" у Пелевина).
Далее Пётр пытается забыть Собеседника (свое озарение) и успокоиться, что у него благополучно удаётся. После чего он спрыгивает с несколько метровой высоты на асфальт, то бишь возвращается к своим иллюзиям, и подводит итог, что так чувствует себя счастливым.
В произведении часто идёт акцент на волшебную ночь при луне. А это именно те ночи для главного героя, когда он вспоминает какая жизнь есть на самом деле, без прикрас, и какой бы она могла быть в иных обстоятельствах. Философствует о смысле жизни и, попросту говоря, ностальгиурет, ибо там были реплики и про любовь и про весёлые погони за кошками и т. д.
"Ночь была все так же загадочна и нежна, и прощаться с ней очень не хотелось, но завтра утром ждало много дел, и надо было хоть немного поспать."
P. S. Наверняка я не всё заметил, а может что-то истолковал не так, но для того мы и читаем, чтобы строить свои теории и интропретации. Особенно, когда автор сам этому способствует)
P. P. S. А ещё Пётр говорит, что: "в Бога верить уже поздно. Если сейчас вдруг поверю, как-то нечестно будет. Всю жизнь не верил, а под пятый десяток взял и поверил."
И потом:
"Из-за остроконечного капюшона его спутник похож на сгоревшую церковь."
Отсылочка такая на тему ошибок молодости. Либо я уже начинаю находить связи там, где их отродясь не было.

Пелевин Виктор Олегович
3,7
(92)

– Да, газету, – сказал Петр Петрович. – Любую, не важно. Едешь в метро, а сбоку сидит кто-нибудь и читает – наклонишься чуть-чуть, залезешь глазами и уже веришь.
– Веришь?
– Да, веришь. Во что угодно. Может, кроме Бога. В Бога верить уже поздно. Если сейчас вдруг поверю, как-то нечестно будет. Всю жизнь не верил, а под пятый десяток взял и поверил. А зачем тогда жил? Вот и веришь вместо этого в гербалайф или разделение властей.
– А зачем? – спросил собеседник.
«Хмурый какой тип, – подумал Петр Петрович. – Не говорит, а каркает. Чего это я с ним откровенничаю? Ведь и не знаю его толком».

Вскоре идти стало заметно труднее.
Причина была в том, что после очередного поворота за угол они оказались на темной стороне, где луну закрывала крыша дома напротив. Сразу после этого Петром Петровичем овладели тоска и неуверенность. Он продолжал говорить, хоть произносить слова ему стало мучительно и противно. Видимо, что-то похожее происходило и с собеседником, потому что он перестал поддерживать разговор даже короткими ответами – иногда только что-то неразборчиво бормотал.
Их шаги стали мельче и осторожнее.

А потом меня пробрало - про природу ему стал говорить, про красоту... Ведь чувствовал, что не надо говорить, что при себе надо всё держать, если не хочешь, чтобы в душу тебе плюнули... Как это в Евангелии - не мечите бисера вашего перед свиньями, ибо потопчут, что ли? Вот ведь жизнь какая. Даже если тебе пустяк какой понравился, вроде того, как луна статуи освещает, и то молчать надо. Всё время молчать надо, потому что откроешь рот - пожалеешь...




















Другие издания


