Изобретение театра

Что такое "изобретение театра"? Как это происходит? На какую "заоблачную высоту" должен подняться художник, чтобы зритель в зале забыл, что происходящее на сцене всего лишь игра? Знаменитый театральный режиссер Марк Розовский пишет об этом в своей книге. О том, что "если обыкновенный человек что-либо создал или сотворил, он тем самым приблизился к Богу". И о том, что надо верить в себя. Мало чувствовать себя Моцартом непрерывно - только тот, кто так лучезарно любил жизнь, мог написать "Реквием".

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,7

3 оценки

5
67%
4
33%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 4Хотят прочитать 12

Рецензии

MariaPavlovetsky18 сентября 2017 г.
Книга Марка Розовского о театре состоит из нескольких статей, интервью, а также установочных монологов перед основными спектаклями театра "У Никитских ворот". Рассуждения прекрасного режиссёра о постановке, об осмыслении текста и подаче его, о различных способах владения вниманием зрителя - интересны в той же мере, в какой увлекательна и информативна литературная критика. Режиссёр масштаба Розовского - это огромное удовольствие и бесценная возможность взглянуть в закулисье. Как и Марк Захаров, даже больше - Розовский подчеркнуто нейтрален, оставаясь в плоскости рефлексии, и критика неуместных в театре вещей безлична. "Артист, безразличный к жизни и смерти, быстро становится самодовольным "академиком", его мастерство тускнеет, краски блекнут, он становится неспособен к показу себя на публике, ибо гражданские, нравственные потребности его "я" истощились, выветрились<...> художник-актер, будучи носителем театральной идеи, вместе с нею несет и великую ответственность за главный смысл и целевой заряд каждого театрального акта..."
Глубокие замечания о работе артиста, о важнейших параметрах актерского мастерства, с понятными примерами и без заносчивого посыла небожительства - редкость в книгах и интервью деятелей искусства.
Книга безусловно интересна как любителям театра, так и более широкому кругу читателей. Отдельное место занимает объяснение роли декораций, работы художника как alter ego режиссёра - и особо интересно сравнить работы, оформленные Розовским, с работами Захарова, например (в его книгах также есть поклон в сторону многолетнего соратника Олега Шейнциса). "Театральный образ возникает лишь на точнейшем и тончайшем соответствии всех элементов, тщательно синтезированных. Предметно-изобразительный мир входит в действенное режиссерское решение, он тщательно освоен постановщиком..."
"...изобразительная неожиданность зрелища должна стать неопровержимой для каждого смотрящего спектакль человека."
Магия книги для меня в тех дорожках, которые Розовский прокладывает к разным текстам; благодаря иному видению произведения, ракурсу режиссёра, он раскрывает перед нами неожиданно близкие мотивы в классических текстах. "Фокус в том, что я никогда не.был тем Ромео, который действует в спектакле, но я буду им, если приду в театр обыкновенным зрителем. Шекспир каким-то необъяснимым образом добился магнетического сопереживания своим героям..."
"Немирович называет новую пьесу Чехова - "козырный туз".
С тех пор действительно постановка "Вишневого сада" в репертуаре любого театра - самая сильная карта.
Когда мы из жизни уйдем, "Вишнёвый сад" напомнит тем, кто будет после нас, о тех ошибках и заблуждениях людей России, которые будут обязательно повторятся в биографиях новых поколений..."
Только при чтении книг больших артистов и режиссёров начинаешь понимать всю глубину театрального искусства, его значение и потенциал - психологический, терапевтический, и в большой степени образовательный.
Несколько цитат:
"Студия лучше всего произрастает в условиях подавления каких бы то ни было творческих начал..."
"Упрощенно все сводить к дикции. Недостаток дикции или хуже - плохая дикция - есть результат не столько низкой актерской техники, сколько падения общей культуры общества, разучившегося общаться. Логика исчезает, в общении преобладают знаки хамства и пошлости, которые оказываются более понятными и близкими, чем простая и ясная, логичная форма<...> Происходит процесс обнищания и разложения живого речевого общения - и это не может не сказаться на судьбах театра".
"Гамлет дышится не так, как современная пьеса. Счастливцев дышит иначе, чем Несчастливцев, зато Добчинский и Бобчинский работают, что называется, "на одном дыхании".
"Второй признак хорошей импровизации - реакция публики. Нет реакции - импровизации провал. Второй раз нет реакции - провал с треском. Как бы это нам, критикам, ни нравилось, но импровизатору нужен, во-первых, успех, во-вторых, шумный. Шум - молниеносный отклик публики..."
"Театр раскрывается подобно бутону с многоцветными лепестками, - происхоит чудо игры, некая изменчивая стереоскопия видений выплывает к нам из небытия, выдуманное становится явным".
Читать далее
3
136