Кирпичик пропаганды в середину монумента
https://u.livelib.ru/reader/metaloleg/o/rr1xlo5y/o-o.jpeg">
По советским данным первый "огненный" таран в Великой Отечественной совершил в первый день войны старший лейтенант Чиркин Пётр Степанович, когда командир звена 62-го ШАП в паре с младшим лейтенантом В.Слюнкиным вылетели на разведку в сторону границы. При обнаружении вражеской колонны был подбит зенитками и направил свою "Чайку" на танковую колонну немцев. Произошло это в районе Львовского выступа и против этой версии говорит и какое-либо отсутствие упоминаний с немецкой стороны, а также в оперативных и разведывательных советских сводках. Да и немецкая 1-я танковая группа действовала севернее. Скорее всего, подвиг был приписан ему пропагандой, и с тех пор кочует из одного источника в другой, включая Википедию, где он и назван первым. Произошло это утром, без уточнения времени, и вопрос с тараном остается открытым. По немецким данным, первый подобный таран был совершен гораздо севернее, в Литве, примерно в полдень 22.06.41 в полосе 6-й пехотной дивизии Вермахта, наступавшей на стыке 3-й и 4-й танковых групп против советской 11-й армии. Этот известный эпизод упоминается в книге Хорста Гроссманна "История рейнско-вестфальской 6-й пехотной дивизии 1939-1945" (Horst Grossmann Die Geschichte der rheinisch-westfälischen 6. Infanterie-Division: 1935 - 1945 ) и оттуда перекочевал уже в современные российские статьи и исследования. Один из сбитых советских бомбардировщиков упал прямо в районе расположившегося на отдых штаба артиллерийского дивизиона. При падении самолет взорвался и залил всё горящим бензином, в нем заживо сгорели пятнадцать немецких артиллеристов и еще с десяток получили серьезные ожоги. Кто был тот советский летчик, до сих пор не ясно, предположительно кто-то из 54-го СБАП, потерявшего в тот день пять машин и три экипажа полностью. Но так получилось, что таран Николая Гастелло стал самый известным подобным примером самопожертвования советских летчиков, и остается в массовым сознании таковым, несмотря на все послевоенные споры и сомнения.
Предыстория подвига Гастелло хорошо известна. Немецкая 7-я танковая дивизия 26 июня 1941-го года вышла в район Минска и начала обходить город с севера. Советское командование бросало на бомбардировку немецких колонн всю доступную авиацию, в том числе дальнюю бомбардировочную из 3-го авиакорпуса. А дальше все стало одним из символов героизма. В январе 2016 года я купил в букинистическом Севастополя за смешные деньги эту книгу 1948 года авторства Николая Шпанова, одного из самых известных приключенческих писателей сталинской эпохи. Сто двадцать семь страниц в мягком переплёте, "Воениздат", тираж не указан, обложка надорвана и запачкана, в двух местах отдельно проставлены инициалы "Д.Б." и отдельно цифра "71". Если подвиг комэска-капитана массово пропагандировался всю войну, то эта книга должна была поддерживать накал и в послевоенные годы, собственно, это сокращенный вариант биографической повести о Н.Ф. Гастелло под названием За жизнь того же автора, вышедшая, судя по библиографии Шпанова, в 1950 году. Я надеюсь, что верно связываю эти два издания, хотя полный вариант вышел уже в "Молодой гвардии" с маленьким тиражом в 15 тысяч штук, и я этот текст в прямой доступности не нашел. После прочтения стало ясно, что Шпанов, как и всякая пропаганда, своей литературой только добавил мифов в биографию героя.
Родившийся в семье выходца из белорусского Полесья, мальчик Николай, как и положено всем детям того времени, мечтал о небе. Ради него вступил в партию, учился на отлично, занимался спортом и так далее. Дальше начинаются сплошные выдумки, так экзамен у потока курсантов, к которому принадлежит и Гастелло, принимает сам глава ВВС РККА П.И. Баранов - тут несхождение в датах, потому что срок окончания учебы Гастелло был уже после смерти Баранова в авиакатастрофе - но не может же будущий герой сдавать экзамены врагу народа Я.И. Алкснису, следующему командующему ВВС? Показан юношеский кумир Нестеров, а потом процесс понимания, что надо не героически умирать, а жить. Потом встреча с самим Вождем народов на авиапараде в Москве. Дальше - Халхин-Гол, и тут история закручивается вообще странно. Как известно, самый первый "огненный" таран в истории совершил именно в монгольских степях советский летчик Михаил Анисимович Ююкин, ну или скорее подвиг был приписан пропагандой, в японских источниках этого, видимо, не заметили. Гастелло тогда был однополчанином Ююкина, и я в ходе прочтения был уверен, что Шпанов не упустит возможность связать двух летчиков одной судьбой. Так и вышло, два офицера вылетели на разведку, Гастелло был штурманом, самолет был подбит, наш герой по приказу командира выбросился с парашютом, а сам Ююкин... отнюдь не врезался в расположение японской части, а просто разбился на страницах книги. Как-то странно и нелогично для подобной литературы - сам подвиг 1939 года был официально провозглашен, но к 1948 году о нем решили не вспоминать. А дальше все перескакивает уже на июнь 41-го, впрочем сам объем книги не подразумевает много подробностей. Но вот пропагандистские штампы выписаны мастерски, вроде последних слов экипажа в огненном пике: "Товарищи, вечная слава... Тебе, отечество! Тебе, наш Сталин!... За жизнь!" Вот такой вот артефакт ушедшей послевоенной сталинской эпохи.
24 понравилось
