Музыка волн, музыка ветра

Книжка состоит из двух частей: в первой - непосредственно, я бы сказал художественно-документальное произведение автора, состоящее из 12 глав и написанное в 1991-м году, и во второй - фрагменты интервью Виктора Цоя, начиная с 1984 и до начала 90-х (посмертно публиковались некоторые интервью, сделанные с ним в год смерти, а это август 1990-го). Первая часть неплохая, достаточно объективная и интересная - Алексей Рыбин рассказывает, как они с Цоем создавали "Кино" и антураж эпохи представлен вполне наглядно (правда, я не помню, чтобы у нас, например, портвейн перед употреблением грели в духовке - наверное это скорее чисто питерский вариант). Предпоследняя глава, почему-то заканчивается несколько странно, что вот, мол с его (Рыбина) уходом, а это случилось в 1983-м году, группа "Кино", якобы, перестала существовать. Странно, потому что тогда, в 1983-м о группе Кино как раз никто практически даже и не слышал в стране. Ибо, широкую известность, группа приобрела не раньше рубежа 1988-1989-х годов. Вторая часть - короткая, но более ценная, ибо даже в этих небольших фрагментах интервью образ культового музыканта весьма осязаем и представим.. -"Нам за честность могут простить практически всё.. Но когда пропадает честность - уже ничего не прощают" -он был интуитивно весьма парлептипен, а это (для меня) главное.

Учась в школе я начинал читать эту книгу и видно не дочитал, потому что недавно вспомнив про нее я смог восстановить в голове только половину сюжета, поэтому и взялся за нее снова. Книга четко разделена на три части: история создания самой группы, интервью Виктора Цоя и фотографии. Эта книга не догадки, не пересказы историй или интервью, это история из первых уст. Рассказ человека, который принимал непосредственное участие в создании группы КИНО. Я, как человек родившейся в 90м году, с огромным удовольствием прочитал эту книгу и проникся духом того времени. Это был значимый период в становлении русского рока. "Аквариум", "Зоопарк", "КИНО" и еще куча отличных групп появилось в те времена и в тех квартирах обычных людей. Вот она история становления легенды. Обычные парни просто шли к своей мечте заниматься музыкой и каждый из нас, спустя столько времени, знает и помнит их. Вряд ли, создавая группу "Гарин и Гиперболоиды", кто то из тех парней мог подозревать, что их будет слушать не одно поколение. Конечно обидно было читать о том как разошлись жизненные пути Рыбы и Цоя, как то глупо все вышло. Не понятно что послужило причиной. В первой части этой книги мы услышали мнение одной стороны того конфликта, а во второй части - интервью, мы видим мнение второй стороны. Как все было на самом деле, наверное останется тайной...

"Пришёл домой, и, как всегда, опять один. Мой дом пустой, но зазвонит вдруг телефон И будут в дверь стучать и с улицы кричать, Что хватит спать и пьяный голос скажет: "Дай пожрать". Мои друзья всегда идут по жизни маршем! И остановки только у пивных ларьков!" КИНО

"И курить нет и огня нет, и в окне знакомом не горит свет. Время есть, а денег нет и в гости некуда пойти"

. Это первое, отчего-то, что память выбрасывает при воспоминании о Цое. Хотя начинался с другого. Конечно, "Перемен", это был диск саундтрека АССЫ и грубым, неестественно заниженным голосом пропетая песня, такой диссонанс с "Городом золотым" Гребенщикова и "Чудесной страной" Агузаровой. Имела неосторожность высказать мнение кому-то из продвинутых знакомых: "Ты что это ж Цой!" - ответили. Не то, чтобы полюбила сразу, но смирилась.

А потом у лучшей подруги закрутился роман с лучшим парнем на свете (нет, не видела ни разу, но верю). Он в погранучилище учился и Аленка с видом счастливым и гордым объяснила, что любимая песня всех погранцов "Группа крови". И я полюбила Цоя. Ну, потому что любить тех, кого любят твои друзья, легко и приятно. Нет, потому что он никому не хотел ставить ногу на грудь."

хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой. Но высокая в небе звезда зовет меня в путь".

Позвала, обоих, и того, который пел и кто любил песню, но это слишком грустно.

А после у меня была своя жизнь и своя музыка, и так много всего впрессовалось в лето девяностого, и когда он погиб, пропустила. Только увидев стену перехода у ЦУМа, исписанную граффити "Цой жив", спросила мужа (замуж к тому времени успела выйти): А что, умер? В этой стране традиция - писать на стенах: "Такой-то жив" о людях, живыми быть переставшими. Жаль как, подумала, такой молодой и теперь все эти идиоты станут трепать его имя по замызганным стенам.

Время шло, что-то принося, другое забирая. Брак распался, зато теперь курила (сомнительной равноценности замена, согласна).

"Но если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день"?

И, в конце конов,

"сигареты в руках, чай на столе, так замыкается круг. И больше нет ничего, все находится в нас".

Все в тебе и хватит ныть, нужно двигаться дальше. Двинулась Навстречу новому замужеству и новой жизни в новой стране.

Прыжок в пустоту с пустыми руками - это только звучит симпатично. А может быть не предполагала, до какой степени пустыми окажутся руки и какой космической пустота. Первый месяц в России - сидеть с книжкой на коленях и плеером в ушах на кровати в комнате общежития и думать: "Что я здесь делаю? Зачем я здесь?" А всякий раз, как звучало:

"И я вернусь домой. Со щитом, а может быть на щите. В серебре, а может быть в нищете. Но как можно скорей",

слезы лились потоком. И больше всего на свете хотелось сделать, как он говорит. Даже и знала, вернись - и все будет шоколадно. Только еще понимала: предам сейчас, уеду и что-то такое сделаю с душой, что уважать себя больше не позволит.

Цоя слушать перестала, поднялась с кровати, отложила книги и принялась за дело. И все стало шоколадно здесь. А "Кино", слушала иногда, что ж такого? Хороший был мальчик и

"я не знаю каков процент сумасшедших на данный час, но если верить глазам и ушам - больше в несколько раз".

Не больно, а так, чуть саднит. Пока "Сестры" Бодрова не появились Подруга Наташка давно в Алма-Ате еще говорила: "Дядя Сережа Бодров, он с папой охотится, хотел, чтобы я у него в "Сладком соке внутри травы" снялась, папа не разрешил. Говорит, она и так не учится, совсем съедет. А сын у дядь Сережи, Сережка, такой классный, только он маленький еще" Ну, когда вам по пятнадцать, четырнадцатилетний мальчик, и правда, .маленький.

Ни программу "Взгляд", ни культового "Брата", ни коммерчески-культового "Брата 2" не связывала, а с "Сестрами" вспомнилось-стукнуло. Может ассоциация притянула: Цой (помните саундтрек к фильму?)-"Кино"-кино-Алма-Ата ("Игла" на Казахфильме снималась)-Бодров старший со снятым на Казахфильме же "Сладким соком"-Бодров младший. Ой-й, да это ж тот мальчик, о котором Наташа Литвинская говорила! И парадоксально материнская нежность: ах, нужно бы ему беречь себя

"следи за собой, будь осторожен".

Не уберег.

Сначала Тальков, посвятивший "Поэты не рождаются случайно", потом Бодров, сделавший свой фильм гимном творчеству Цоя. А жизнь продолжилась. Земфира только спела "Кукушку" и это было потрясающе хорошо, лучше даже, чем оригинал. И это отметило творческое угасание любимой певицы. Поистине -рок. Я рассказ вчера прочитала, называется "Романс", автор Виктор Цой. Концептуально. Сердце, всякую ночь выбрасываемое в мусорное ведро, чтобы не мешало спать.

Привычная, как чистка зубов, процедура ввода двух пистолетов дулами в уши и спуска курков. И каждый день новое зарождение нового сердца в старой, отторгающей его, груди. В аду, где женщину бьют наотмашь, чтобы отсрочить момент окончательного соединения, а на живых людей охотятся от нечего делать, от лени и скуки. И только в момент, когда охота пускается по Твоему следу, понимаешь - тебе нужна и эта жизнь, и это глупое трепещущее сердце, и эта девочка на другом конце телефонного провода, кричащая: Это ты? Это (подставь имя сам). Не опоздать бы.