Дружба, семья, революция. Николай Чарушин и поколение народников 1870-х годов

Николай Чарушин (1851–1937) — народник, член кружка чайковцев, политический ссыльный и профессиональный фотограф, земский страховой агент и издатель оппозиционной газеты. Его биография рассказывает о целой эпохе в истории России, от Великих реформ до революции 1917 года, об исторической политике 1920-х годов и «войнах памяти» в период перестройки. Авторы предлагают по-новому посмотреть на революционное движение в России, показывая значение семейных отношений и дружбы для революционеров-семидеся...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

7 оценок

5
29%
4
43%
3
29%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 9Хотят прочитать 35

Рецензии

BakowskiBabbitts
2 января 2022
Сними, сними меня, фотограф
Как переменчива судьба не только к людям, но и к городам, которые они населяют. Есть на карте Российской Федерации небольшой городок под названием Кяхта, расположенный в Забайкалье, недалеко от границы с Монголией.

Когда-то в 19 веке, до появления Суэцкого канала и разветвленной сети железных дорог, через этот город проходил торговый путь в Китай (в Китай вывозили меха, сукно, кожи, железо, а из Китая - ревень, шелк, бархат, чай). Купцы, населявшие Кяхту (в 19 веке Троицкосавск) были сродни нынешним олигархам, а сам город был культурным центром Сибири, который еще называли "Песчаная Венеция".

Если бы у нас, современных читателей, был шанс пробраться в Кяхту образца 80-х годов 19 века, то мы бы увидели на улицах города большую публичную библиотеку, краеведческий музей, прошлись бы по Гостиному двору и естественно были бы окружены со всех сторон куполами церквей и собора. Дабы увековечить свое пребывание в городе мы непременно зашли бы в единственное в Кяхте фотоателье. У дверей нас обязательно встретит его владелец и по совместительству фотограф, чьими профессиональными услугами пользуются самые богатые жители культурной столицы Сибири. Фотограф похвастается нам, что еще и создает отличные пейзажные фото, которые довольно популярны среди издателей краеведческих альбомов, а еще, он недавно участвовал в экспедиции, проходившей по территории Монголии. Слово за слово и разговорившись, мы узнаем его имя.
Да, да, герой данной книги народник - революционер Николай Чарушин и был тем самым фотографом.
В 20 лет он вступит в кружок знаменитых "чайковцев" (более подробно о кружке в книге Николай Троицкий - Первые из блестящей плеяды ) и одним из первых займется образованием и агитацией среди рабочих. Естественно был арестован, отсидел 4 года в Петропавловской крепости и доме предварительного заключения, затем каторга и ссылка. На "процессе 193-х" не гнулся, товарищей не оговаривал, прошение о помиловании не подавал и даже пытался бежать, а значит, у Чарушина имелся свой внутренний идеологический стержень, который всегда поддерживает человека в трудных ситуациях.
В Сибири он пробудет 17 долгих лет и даже, как вы уже знаете, поспособствует развитию фотодела в России.
И не он один.

"Русские революционеры, сосланные в Сибирь, нередко становились профессиональными фотографами, а их фотографии появлялись на страницах русских и иностранных изданий, фотографические альбомы представлялись на выставках, пополняли коллекции университетских и публичных библиотек, музеев. Например, сосланный в Сибирь по "делу Нечаева" А.К. Кузнецов стал фотографом в Нерчинске. У Кузнецова учился фотографическому делу, выйдя на поселение после каторги, Чарушин, затем открывший собственную фотографию в Троицкосавске. После переезда Кузнецова в Читу его место фотографа в Нерчинске занял другой ссыльный народник, М.М. Чернавский. А фотографом в Троицкосавске после отъезда Чарушина в Россию стал другой ссыльной , Н. Петров..."
Обо всем этом более подробно вы сможете прочитать в данной книге Татьяны Сабуровой и Бена Эклофа.
Ну а теперь о нюансах. Вроде бы авторы старались и по тексту книги видно, что они переработали большой архивный материал. Приведено множество отрывков из переписки народников, из их воспоминаний и учтены научные работы других историков движения народничества. Но, увы, мне как читателю, текст книги, по сравнению с книгами историка Н. Троицкого, показался тусклым и бесцветным.
На мой взгляд, для любой биографической книги важен контекст, а вот этого как раз практически и нет в данном опусе.
Для чего народники в 80-е годы хотели изменить жизнь российского народа?
Как жил простой народ Российской империи?
А как "чайковцы" и герой книги Николай Чарушин старались помочь народу?
Вот скажем один из заголовков в книге: "Выросшие в "отсталой" России. Обратите внимание на кавычки у слова "отсталая" и вам будет понятна позиция автором. Смешно, но последующий за этим названием текст состоит из четырех страниц и практически ничего не дает читателю в плане понимания положения и жизни простого человека в Российской империи в конце 19 века. Зато рассказы о работе Чарушина в Земстве в начале 20-го века растянуты на десятки страниц.
Или, например, авторы книги пытаются объяснить читателю феномен возникновения революционного поколения "семидесятников" в Российской империи.

"Горизонтальная и вертикальная социальная мобильность приводила к размыванию прежних сословных границ (которые стремилась закрепить государственная власть как одно из условий поддержания целостности империи). Развитие системы среднего и высшего образования стало "социальным лифтом" для выходцев из "неблагородных" сословий в условиях недостатка профессиональных кадров. Быстрый рост интеллигенции в России в этот период вызвал поиск новых способов самоидентификации, а также путей выражения и укрепления социальной солидарности, одним из которых и стало "поколение".
Не знаю плакать или смеяться. Оказывается в 70-е годы 19 века, по мнению авторов данного труда, в Российской империи развивалось высшее образование и это стало "социальным лифтом" для детей из "неблагородных" семей. А не подскажут ли авторы книги, сколько университетов было построено и открыто в это время для развития высшего образования? У меня вот почему-то выходит цифра под названием ноль.

Быстрый рост интеллигенции в России в этот период вызвал поиск новых способов самоидентификации..."
И поэтому возникло поколение народников? Не знаю как вы, читатель, а я ничего не понял.
Ладно, проехали, открываем Именной указатель в конце книги и смотрим число упоминаний и цитируемости того или иного исторического персонажа страницах текста.
"Фигнер В. Н. 12, 14-16,21, 25, 34, 35, 42, 54, 55, 70, 81, 82, 87, 89, 96, 99, 100, 104-107, 116, 118, 122, 124, 125, 128-130, 132, 134, 138, 141, 142, 144-147, 149-151, 154, 158, 160, 186, 187, 206, 222, 225, 246, 247, 310, 315, 327, 329, 342, 347, 348, 357, 360-366, 368, 369, 371-373, 381, 386, 388, 389, 420".
Сами понимаете, изучать книгу посвященную жизни Николая Чарушина и видеть в тексте бесконечные цитаты и пересказы великолепных мемуаров Фигнер ( Вера Фигнер - Воспоминания в трех томах. Том 1. Запечатленный труд Вера Фигнер - Воспоминания в трех томах. Том 2. Запечатленный труд. Когда часы жизни остановились ) то еще удовольствие, ибо каждый, кто хоть немного увлекается историей революционеров 70-х годов 19 века, непременно, перво-наперво прочитает именно воспоминания Веры Фигнер (я изучал их дважды). Естественно, что после этого некоторые страницы данной книги читаешь по диагонали или просто перелистываешь.
К слову о перекосах.
Революционеры П. Кропоткин и Н. Морозов также написали отличные воспоминания и для сравнения приведем упоминания их имен в тексте книги о Чарушине:
Кропоткин П. 57, 59, 64-66, 76, 90, 183, 318, 363, 367, 368, 375.
Морозов Н. А. 100, 145."
Как говорится, почувствуйте разницу.
Хотя, кого больше упоминать и цитировать - это прерогатива авторов книги, их концепция, я здесь лишь для того, чтобы заметить эти нюансы для читателя, который захочет ознакомиться с этим трудом.
Некоторые этапы жизни Чарушина в чем-то схожи с жизнью народника С. Синегуба (читайте его воспоминания Сергей Синегуб - Записки чайковца ). Их жены, вслед за мужьями добровольно пошли на каторгу. Оба обзавелись детьми, и отошли от активных революционных дел. И авторы книги данный факт особо выделяют, при этом упоминая еще о нескольких народниках, связавших свои судьбы в рамках семьи. Из этого они делают вывод, что не все народники были идейными борцами, которые не задумывались о личном счастье, как это принято описывать в революционной литературе. Прям ниспровергатели авторитетов. Кто бы спорил. Люди были и будут разными. Но вот какой процент революционеров поставил личное счастье на первое место, а кто только и думал о свержении монархии и возникновении нового мира?
Вот вопрос, так вопрос, ответа на который я лично в тексте книги не увидел.
Всегда удивлялся историкам, которые никак не подкрепляют свои выводы своим же проведенным исследованием.
А зачем?
После 17 лет каторги и ссылки Николай Чарушин с семьей вернется в родную Вятку, будет работать страховым агентом и организует оппозиционную газету либеральной направленности под названием "Вятская жизнь". Мало того, Чарушин даже успеет после Февральской революции 1917 года войти в Верховный совет Вятской губернии, будет поддерживать решения Временного правительства и, конечно же, его арестуют большевики. Но,в отличие от нынешних сказочников, рассказывающих о "тотальном красном терроре", Чарушин даст честное слово не противостоять большевикам. Он спокойно доживет до глубокой старости, опубликовав в рамках "жесточайшей советской цензуры" несколько томов своих воспоминаний, на основе которых будет написана, в том числе, и данная книга.
Читать далее
53 понравилось
0
597