
Начинающему Писателю.
Jedaevich
- 65 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Спасибо, кэп.
На редкость неудачная книга, но мой взгляд. Если ее переработать, убрать зашоренность и лень какую-то автора, оставить сухую логичную выжимку и 300 страниц превратить в сотню, получилась бы очень даже неплохая книга о разных писателях и их работе.
То ли перевод такой, то ли сам автор беспомощен. Я наткнулась на похвалу в интернете, дескать, единственная полезная книга про писательство и писателей. Ну воодушевилась, села читать. Книга на 50% сборник интересных фактов из жизни писателей, еще на 20% просто сборник каких-то фактов и еще на 30% - бесконечно занудные и посредственные излияния автора, которыми он соединяет эти самые факты. Вот как к примеру начало главы под заголовком "Слово":
Слово – великая тайна. Все религии считали способность речи во всём потенциальном богатстве звуков, форм, правил даром божьим, получаемым человеком вместе с жизнью.
Или вот перед этим.
В "Работе" страницы четыре посвящены кофе и чаю, причем с рассказом как они впервые появились и блаблаблабла. Про Табак автор начинает лечить какую-то ересь про его разные виды, а потом делает глубокомысленный вывод, без чтения которого читатель бы, конечно, просто не смог. Спасибо, кэп:
Табак сделался одним из самых могущественных демонов в жизни писателя. Кто раз ему поддался, уже не сможет и одной фразы написать, если не затянется дымом, если нет под рукой табака и спичек. И, как каждый демон, табак действует таинственно, умеет хорошо властвовать в наших мыслях - никто не станет отрицать, что именно в голубых завитках табачного дыма приходили к нему желанные слова, которых он тщетно дожидался в суровой чистоте легких и воздуха.
Однако сильнейшим наркотиком останутся все же увлекательная тема, кипящая мысль, распаленное воображение - состояния наивысшего творческого подъема, когда кажется, будто выходишь из подземелья на ослепительно яркий свет. Сотканный из одних неожиданностей и в то же время такой знакомый, будто был приготовлен давным-давно специально для нас и только дожидался, чтобы предстать пред нами во всем своем великолепии.
Совершенно мне не понятна структура, ее логика. Какие-то параграфы не очевидно связанные, последовательность будто случайная, и в каждом - растекание мысли по бумаге.
Вот оглавление:
Введение.
Призвание
Жизнь
Мастерская
Вдохновение
Работа
Слово
Тайны ремесла
Материал литературы
В лабораториях литературы
Стиль
От первой до последней мысли
Скрытый союзник
Слава и бессмертие
Все это может быть интересным в виде каких-то отдельных выписок, несущих в себе реально полезную информацию или незнакомых фактах, но в общем и целом польза от этой книги - это примерно как сесть и прочитать какой-нибудь словарь или "почемучку" на триста страниц за раз.
Все это вроде бы интересно, но удержать в себе такую кучу фактов, если книга чуть более чем наполовину состоит из них...
Их хорошо добавить в цитатник (и я это сделаю, а то иначе точно забуду понравившееся), но лучше бы книгу в таком виде и читать, чем сидеть и просеивать это, потому что в процессе не остается в голове вообще ничего - жвачка такая из ЖЗЛ)
о вдохновении:
В качестве не поддающегося определению состояния духа в словаре греков оно [вдохновение] соседствовало со словами мания, безумие, его путали с экстазом, с "энтузиазмом", который в своем первоначальном смысле обозначал состояние человека, "преисполненного богом".
Фридрих Шиллер дал ему красивое определение: "неожиданности души".
о дисциплине и работе:
Разумеется, метания, каждодневная борьба, одурь от часов работы - все это отнюдь не обязательное правило. И не всегда даже очень плодовитый писатель является каторжником пера. Герберт Спенсер никогда не работал больше двух часов в день. Арнольд Беннет назначал себе столь же скромную меру времени и никогда ее не преступал: вставал из-за рабочего стола, даже не дописав начатой фразы. Жорж Санд ежедневно писала до одиннадцати часов вечера, и если в половине одиннадцатого она заканчивала роман, то тут же брала чистый лист бумаги и начинала новый. Писала свои романы, словно штопала чулки. Легко себе представить, как на это смотрел Мюссе, когда его перестала ослеплять любовь, - Мюссе, убегавший прочь при виде пера от страха и ненависти...
*
В общем и целом о писательстве - советую лучше прочесть Моэма " Подводя Итоги ", куда более последовательная, интересная, наводящая на мысли и в целом очень внятная книга.

Да, действительно, из книги можно почерпнуть много интересных и малоизвестных сведений. Например, о том, как работали над своими книгами Флобер, Жорж Санд или Гюго. Но местами довольно нудно, особенно когда автор углубляется в чисто филологическую тематику. Если уж выбирать, то "Нарушенные завещания" М.Кундеры, с которой у меня почему-то возникают параллели, т.к. там тоже раскрывается анатомия писательского труда, понравилась гораздо больше.

Однажды Бальзак обратился к сестре со следующими словами: "Знаешь, на ком женится Феликс де Ванденес? На мадемуазель де Гранвиль. Весьма выгодный для него брак, потому что семейство Гранвиль очень богатое, несмотря на большие расходы, в которые их втянула мадемуазель де Бельфей". Всякий, кто услышал бы такой разговор, мог поклясться, что речь идет о друзьях, знакомых или соседях, а между тем все ото были персонажи из романа, который Бальзак тогда писал.
Однажды он нетерпеливо слушал друга, рассказывавшего о болезни кого-то из своих домашних, в конце концов не выдержал и прервал его словами: "Ну хорошо! Вернемся, однако, к действительности - поговорим об Евгении Гранде!" Евгения Гранде, героиня его романа, была для него реальнее, нежели люди, с которыми он общался в жизни.

Люди с пылким воображением никогда ничего не запоминают. Их память - чистая фикция. Явление, которое они вчера наблюдали с безупречной, как им казалось, трезвостью и вниманием, завтра в их сознании фантазеров может измениться до неузнаваемости.

Ум мелкий отражает действительность, как вода: точно, поверхностно, преходяще. Ум же творческий преображает ее, расширяет, углубляет, из вещей ничтожных делает великие.














Другие издания

