Алексей Толстой. Биография

Вступительная статья Курбатова Жизнь "красного графа" Алексея Толстого была прежде всего романом. Романом с литературой, эмиграцией, властью и, конечно, - с женщинами. Аристократ по крови, аристократ по жизни, Толстой был актером, сыгравшим множество ролей: поэта-символиста, писателя-реалиста, яростного антисоветчика, национал-большевика, патриота, космополита, эгоиста, заботливого мужа, гедониста и эпикурейца, влюбленного в жизнь и ненавидящего смерть. В его судьбе чередовались взлеты и падения...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,5

6 оценок

5
67%
4
17%
3
17%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 14

Рецензии

Fyokla_Coffe19 марта 2025 г.
Становление писательства, личная жизнь, эмиграция, переходы туда–сюда, то за тех, то за этих, из мота и светского повесы в семьянина и мужа, хвори, любови и разводы, дружба и вражда в писательской среде. Разборы произведений писателя.
“... свое вхождение в литературу он связывал с ней [матерью]. Точнее — с её кончиной … летом 1906 года, учась в Германии, в Дрездене, он неожиданно почувствовал «безотчетное беспокойство, какую-то странную и сильную тревогу», собрался в два дня и поехал в Россию, причем ощущение тревоги все время усиливалось. Потом он проснулся и увидел Самару в огне — 19 июля в 9 часов 45 минут вечера в Самаре начался сильный пожар, а еще через два дня был убит самарский губернатор Блок. “Утром моя матушка скончалась. Я уехал в Петербург, как-то внезапно начал работать…”
“... аппетит у него был знатный. Невзирая на шутки окружающих, он повторял каждое блюдо. «Это по-русски», — говорил он, заказывая вторую порцию. А когда я под влиянием косых взглядов и хихиканья окружающих пыталась удержать его от нового заказа, он, улыбаясь, подозвал официанта, взял третью порцию того же блюда, заметив «А вот это по-волжски».
О первом впечатлении: “Сколь личин ни надевает человек, сколь в качествах своих ни уверяет, верю только первому мгновенному и точному, прояснившему лицо выражению души его, застигнутой врасплох”.
Описание 17, 18, 20, 22 годов – словно не про 20 век, а про 21-й. Даже подумала: у стран, как возрастные кризисы у каждого человека, со свойственными каждому периоду ведущей деятельностью, новообразованиями, как нормативные кризисы у семьи. Отсчёт, начало координат – с началом каждого века, с нуля. От Рождества Христова при начале тысячелетия тоже, может, обнуление, только не понаблюдать, по текстам – только ж последние столетия. Лев Аннинский говорил: "В России каждые 12-15 лет меняется всё: поколения, ситуация, мы проходим через жуткие этапы. Но если взять этапом 100 лет – ничего не меняется". И всё повторяется – витками, волнами, всплесками.
«Я уезжаю с семьей на родину, навсегда. Если здесь, за границей, есть люди, которым я близок, — мои слова — к вам. Я еду на радость? О нет: России предстоят нелегкие времена. Снова ее охватывает круговая волна ненависти. Враждебный ей мир вооружается резиновыми палками.
… За последние десять лет русская литература была тем грибным делом, которого не запомнят старожилы. Школы, направления, кружки выскочили на ней в грибном изобилии. Еще до войны появились футуристы — красные мухоморы, посыпанные мышьяком. Их задача была героична: разворочать загнившее болото мещанского быта. Они разворотили. Лезли чахоточные опенки, выродки упадничества, последыши с их волшебным принцем Игорем Северяниным. Выскочили плесенью, какая бывает в старых пнях, поэты, принципиально не желающие говорить на человеческом языке. После ливня революции полезли крепкие пунцовые сыроежки — имажинисты, притворившиеся чудовищно ядовитыми. Был и такой гриб, что жуть берет в лесу: гриб не гриб — черт знает что такое. Наконец пошел боровик, новый романист-бытописатель. Сорвешь его — совсем как боровик, но и не боровик, ни белый, ни красный”.
Словечки: клеветы, чаянная радость, двинулся ему встречь.
Книга не просто понравилась, не просто зашла – вошла, вжилась.
Читать далее
3
37
viktork17 мая 2015 г.
Есть любопытные моменты, но в целом фигура «красного графа» представляется отталкивающей, да и малоинтересной. Мало ли было мелких приспособленцев, даже и с большими литературными способностями.
1
85