True crime
Krestela
- 661 книга

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
С творчеством Ракитина знаком по его "голубенькому" сайту, где было прочитано большое количество его (их) очерков и эссеюшек. Будучи завзятым читателем разного рода трукрайма мимо этого закутка пройти было сложно, не так уж и много материалов на русском.
Ну, сразу скажу, что на мой вкус, это все одно большое и затянувшееся претенциозное пшено.
Рассказывается все с видом очень умным, но изложение невнимательно, противоречиво, и с большим количеством фактических ошибок, ну а про количество натянутых на глобус сов даже и говорить не хочется. Про низкопробное компиляторство вроде статьи о Д. Кристи, полной всевозможных ошибок и несуразностей, даже и не говорю.
Отдельно хочется сказать о борцунстве Ракитина с советской эпохой. Последней автор объявил какой-то чудовищно забавный джихад, и взявшись читать данный материал -- или вот грядущий, про свердловского серийника, вы не менее половины от всего текста посвятите усвоению того, что советские люди - это дебилы, гады, тугодумы, кляузники, воры, лентяи, кретины, трусы и пр., система - коррумпирована, тупа, импотентна, неспособна ни на что, кроме как пожирать себя и т.д. На мой вкус, здесь Ракитин выступает в роли тех самых описываемых им некрофилов, что глумятся над телами своих жертв, с единственной разницей, что его объект - ушедшее в небытие государство.
При этом если банально обратиться к опыту тех же США, то уровень головотяпства и непрофессиональных действий там не меньше, а то и больше. Про число маньяков на душу населения даже и не говорю.
В общем, повторюсь, графоманское пшено.
Да и кое-кому в органах стоило бы проверить, откуда у этого товарища материалы дела по свердловскому убийце и почему ему дано добро на выкладывание их фрагментов в сеть, в т.ч. и фотографий тел убитых несовершеннолетних.
Тут, впрочем, неприязнь Ракитина к "совку" понять можно -- в то время ему таких подарков никто бы не сделал.

В книге изложено немало любопытных и малоизвестных фактов из криминальной истории нашей страны. Изложено в чрезвычайно увлекательной манере, сопровождается комментариями автора для лучшего погружения в контекст эпохи. Означенную цель — развенчать миф об отсутствии серийной преступности в СССР — достигает с большим запасом.
Всё содержание книги ярко иллюстрирует то, насколько губительным может быть позиция отрицания наличия проблемы и её замалчивания, какие страх, произвол и недоверие порождает отсутствие прозрачности и налаженной обратной связи в той или иной сфере жизни.

В заголовок вынесена цитата: «Социализм не порождает преступности». Хорошо, видимо, жилось в стране Советов, раз сам Генеральный прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский, которому приписываются эти слова, так категорично отзывался о благости самой молодой и совершенной общественной системы ещё в конце 30-х гг. Навязывать веру в то, что человеческая природа зависит от политической установки, — так себе решение власть предержащих и прочих ответственных лиц. Неужели за всё существование советской цивилизации не гонялись за душегубами? От кого наша милиция нас берегла? Подзаголовок «Серийная преступность в СССР: историко-криминалистический анализ» с последующими 525-ю страницами расшатывает уверенность в броском лозунге, причём так сильно, что под конец чтения абсурдность и зловещесть этого идеологического штампа, ставшего частью современных мифов об СССР, отчасти повергает в уныние.
Убийцы и маньяки существовали и до советского государства, и, тем более, во время, и, конечно же, после. Если это можно назвать «достижением», то у нас сложились даже особые категории таких нелюдей, порождённые и воспитанные социалистическим строем. Официально их не существовало, но сотни их жертв навсегда останутся в милицейских протоколах. Огромное количество могло быть существенно меньше, если бы не куча «но»: в первые годы новой власти было не до серийников; преемственность старых традиций уголовного розыска была прервана, а развитие новых методов поимки преступников сильно буксовало и отставало от других стран; уже упомянутая идеология жёстким прессингом не давала шанса переломить образ мышления; а также знакомые, к сожалению, и сегодня халатность и нежелание реагировать на сигналы опасности делали своё чёрное дело.
Это очень тяжёлая книга Алексея Ракитина, бросающая свет на жестокие преступления XX века в России. В то же время она увлекательно написана и старается не перегружать противными деталями. Всех психологических уродов объять невозможно, поэтому о ком-то будет упомянуто вскользь, зато о самом известном — Чикатило — будет рассказано в самой последней главе обстоятельно и подробно. Настолько, что устаёшь читать в пятидесятый раз про то, как эрекция не наступила и в дело пошёл нож. Это самая неоднозначная глава, потому что доказать, что все преступления, совершённые чудовищем, — его рук дело, нет никакой возможности. А проблема в том, что налаженный отлов маньяков в СССР отсутствовал в принципе, и кто его знает, сколько ненормальных сволочей «работало» в одно и то же время. Книга пронизана антисоветским духом с начала до конца, поэтому не сможет понравиться определённому контингенту людей. Надо отдать должное, тем не менее, что хает она не на пустом месте, а достаточно аргументированно, и даже хвалит местами, однако — всего лишь местами...

Иеромонах Оптиной пустыни Василий (в миру Игорь Иванович Росляков), убитый в Пасхальную ночь 1993 г., в последние годы жизни имел послушание - он ездил с проповедями по колониям и СИЗО, встречался с самыми отвратительными изуверами, пытался разбудить их совесть и наставить на путь истинный. После одной из таких поездок он сказал потрясающие по своей глубинной сути слова: "Тюрьма - это монастырь дьявола, а серийные убийцы - его воплощенные демоны".

И в США, и в СССР причины появления серийных и массовых убийц схожи — это стремительная урбанизация, индустриализация, атомизация общества, разобщившие его на озабоченных ежедневным выживанием индивидуумов; как следствие, разрушение традиционных ценностей, прежде всего, семейных.

Чтобы у нас, в Советском Союзе (!) курсант политического училища (!) устроил бойню... да ну, не может быть такого.
















Другие издания

