Человек без лица

Люди коллекционируют монеты, марки, значки, ордена и медали, автографы, засушенные цветы, игрушечных солдатиков, книги, открытки, оружие, украшения, чучела животных, машины, женщин, да что угодно. А я коллекционирую одиночество и заношу его в свой дневник (переворачивая дневниковую тетрадь обратной стороной и вверх ногами). Одиночество нападает из-за угла, как убийца. Или кошкой забирается под одеяло, свернувшись внизу живота (тогда, опустив туда руку, я делаю несколько неловких, лихорадочных движений и, выплёскивая семя, прогоняю его). Одиночество бывает неотвязным, как тень. Или тяжёлым, словно могильная плита. Холостяцкое одиночество отличается от одиночества несчастливого брака. Одиночество в шумной компании, когда ты стоишь в углу комнаты, не зная, куда деть руки, отличается от одиночества на зимнем пляже, где бредёшь, увязая в подмороженном песке, и пытаешься увернуться от холодных волн, которые так и норовят лизнуть тебе ноги. Одиночество стариков пахнет лекарствами и пронафталининой одеждой, одиночество сироты — казённым домом и сливовым компотом, сваренным поварихой в огромной кастрюле, которую нельзя обхватить руками. Одиночество пожилой женщины пахнет вышедшими из моды духами, а одиночество пожилого мужчины — прокисшим обедом и несвежим бельём. Моё одиночество по утрам пахнет дешёвым растворимым кофе и подгорелым омлетом. Моё одиночество днём — это одиночество булыжника, лежащего на площади. Вечером я одинок, как старый, дряхлый дом, приговорённый к сносу. А ночью одиночество набрасывается на меня, когда я сплю, и его холодные, цепкие руки тянутся к горлу, так что я просыпаюсь от собственного крика. В первом браке я был одинок, потому что не любил жену. Во втором я сходил с ума от одиночества с женщиной, которая меня не любила. С матерью я был одинок, словно выскобленный зародыш. Дневника нет под рукой, но я мысленно заношу в свою коллекцию новое, прежде не испытываемое одиночество. Одиночество человека, которому некуда пойти. Он бредёт по шумным улицам, мимо ярких витрин и жёлтых окон, и свет фонарей ложится пятнами ему под ноги, а холодный ветер продувает насквозь. По дороге проносятся машины, у овощных лавок крутятся чернявые торговцы, громко зазывающие к себе, из кафе слышится музыка, прохожие, обгоняя, толкают его, задевая зонтами и сумками, а одиночество висит на нём, как камень на шее утопленника.