Телефон

Все сказки, начиная с народных и заканчивая авторскими еще здравствующих авторов, исследуют по большому счету одну и ту же проблему - борьбу добра со злом. В большинстве сказок, почти во всех классических, добро оказывается неизбежным победителем, редко можно встретить сказку, в которой у зла остаются какие-то шансы. Но вот сказка Чуковского, добрейшего Корнея нашего Ивановича, "Телефон" к добру вообще никакого отношения не имеет, потому что она про абсолютное зло.

Да, совершенно верно, не Стивен Кинг, не Эдгар По, и не Лавкрафт лучше всех описали абсолютное зло, вернее других это сделал дедушка Чуковский. Это абсолютное зло именуется телефоном, а дьяволом-демиургом, естественно, предстает господин Александр Белл, сотворивший штуковину, после которой человек навечно изменился и стал другим. Теперь его святилище - его внутренний мир - стал проходным двором, в который может нагло влезть любой слон и крокодил и нагрузить своими проблемами.

Им, слонам и крокодилам, совершенно наплевать, что, возможно, как раз сейчас вы уединились с томиком Шекспира, или сами сочиняете стихи, или предаетесь чудным и дивным воспоминаниям, а, может, наоборот, грёзам.... И тут раздается визгливай звонок, всё - очарование разрушено, и на раздраженное, что не удивительно в такой ситуации: "Что вам надо?", ты слышишь наглое: "Шоколада!"

И не пошлешь просто так, слон, всё-таки, причем не абы как позвонил, на самого верблюда ссылается. Чёрт побери! Приходится общаться, приходится вникать в его проблемы, обещать ему шоколад пудами. А ведь если бы не этот поганый телефон, фиг бы он до меня добрался. Всё, кое как отбрыкался, так, на чем я там остановился?

Дзынь-дзынь! А мать же твою так разэтак! Теперь крокодил! От этого просто так попробуй отделаться, он своим нытьем кого хочешь достанет, вот, давай выслушивай его жалобы, переходящие в навязчивые просьбы.

Потом пьяный какой-то звонил, медведь, наверное, и понеслось: зайчатки, мартышки, цапли... Газели откровенно достали, блин!

И такая поеб..., извините, дребедень - целый день!

В сказке бедного счастливого владельца телефонного аппарата вынудили бежать среди ночи - спасать одного придурка, который ночами по болотам шляется. А не было бы у него телефона и фиг с тем бегемотом, бегемотом больше, бегемотом меньше - душевный покой дороже.

Но, когда Чуковский писал свою сказку, он только думал, что пишет её про абсолютное зло, а оно было никакое не абсолютное, так, паршивенькое зло было, потому что настоящее абсолютное зло еще только зрело в яйцевидных головах кибернетических гениев. Корней Иванович умер в наивной убежденности, что его черный пластмассовый аппарат с дисковым набором и есть оно!

Нет! Прошло тридцать лет после его смерти и электронный Мордер изрыгнул абсолютное зло - телефон! Но, не простой телефон, а мобильный! Всё, теперь спасения от крокодилов, слонов и газелей нет совсем, если раньше можно было сбежать хотя бы на время от квартирного телефона, то теперь, когда мобильник стал частью самого тебя, от кого и куда сбегать, как гласит великая мудрость: "от себя не убежишь!"

А мобильнику мало, что по нему тебе кто-то звонит, он тебя отпускать не хочет, он тебе и игры, и интернет, и еще кучу всяких сервисов. И счастлив тот человек, который проводит в своем телефоне меньше 12 часов из 24, что есть в сутках.

Замечательная сказка Корнея Чуковского, объясняющая детям значение такой фразы как "у страха глаза велики", к сожалению неоднократно была использована в политических целях. Помню, первый раз я столкнулся с трактовкой, что в образе Таракинища представлен товарищ Сталин, где-то в конце 80-х или начале 90-х, в архипопулярной тогда газете "Аргуметны и Факты" (АиФ). Там ему за всё доставалось, и за то, что он рыжий, и за то, что усатый, а особенно воздавалось провидческим качествам автора, который еще в 1922 году верно рассмотрел суть будущего тирана.

Безусловно, в образе Таракана представлен узурпатор власти. Вспомните начало сказки - катит веселая звериная кавалькада, им хорошо и весело живется, и вдруг... из подворотни - приехали, короче!

Что начинается дальше? Смута, и беспредел:

Волки от испуга Скушали друг друга.

Бедный крокодил Жабу проглотил.

А слониха, вся дрожа, Так и села на ежа.

Ну, а когда гиппопотам заинтересовал бывших силовиков (крокодилов и китов), то и вообще - Гражданская война:

И весёлою гурьбой Звери кинулися в бой.

Однако, таракан побеждает, разбитые контрреволюционеры забились под крапиву и кочки, обезьяны (читай - интеллигенция) отправились с чемоданами в эмиграцию, политические конкуренты сдают позиции (каратица так и пятится).

На этом заканчивается первая часть - реалистическая, в которой Чуковский описал то, что было. Во второй же части - фантастической - он пытается представить, что будет дальше. Это - тотальная власть диктатора, оцепенение страха, которое сковывает общество, массовый террор. Далее появление оппозиции (прискакала кенгуру) и тех сил, что уничтожат тирана (воробей).

Так вот, я хочу предложить своё видение политического прозрения Корнея Ивановича. Дело в том, что первая часть действительно может восприниматься как аллегория на события в России времени революций и гражданской войны. Но тогда Таракан должен уже быть на авансцене, под лучами софитов. Тут прозревай-непрозревай, а товарищ Коба на эту роль не годится. Тут в реалиях 1922 года только два кандидата - Ленин Владимир Ильич и Троцкий Лев Давидович, оба усатые, и оба рыжие: Ленин по жизни, Троцкий - глава Красной (Рыжей) Армии; оба - диктаторы. Но Ленин - старый и больной, чьи дни уже сочтены, а Троцкий - молодой, энергичный и страшно амбициозный.

И, если уж пошли такие сравнения, то почему на роль тирана Чуковский выбрал именно таракана, а не кого-то другого? Это, конечно же, может быть совпадением, но наличие в словах "таракан" и "Троцкий" созвучия по гласным ТРК наводит на мысль, что, если и был прототип в современной автору истории, то это как раз Лев Давидович. Именно его, тогда - в 1922 году пророчили в грядущие диктаторы, да он и сам в этом не сомневался.

Во второй части - предсказательной - в роли кенгуру мог выступить кто-то из тех партийных деятелей, которые первыми начали атаки на позиции Троцкого, например, Николай Иванович Бухарин. А теперь - внимание! - главный претендент на роль Воробья, клюнувшего таракана так, что и "усов от него не осталося" - Иосиф Виссарионович Сталин!

Кстати, дальнейшие события:

Ослы ему славу по нотам поют, Козлы бородою дорогу метут, Бараны, бараны Стучат в барабаны! Сычи-трубачи Трубят!

Так это же он - культ личности! Всё сходится :) Дальше провидения автору не хватило, хотя, луну, которая упала на "бедного слона" можно в какой-то степени рассматривать в качестве событий 1937-38 годов...

Начнём с наблюдения, которое сначала кажется слишком простым, чтобы быть важным: в "Тараканище" власть появляется буквально из ничего. Если совсем аккуратно: ехали звери, жили, двигались, никакой системы ужаса не наблюдалось - и вдруг возникает фигура таракана. Не лев, не волк, не кто-то с реальной силой, а существо, которое в обычной логике даже не попадает в категорию "угроза". ) Но дальше происходит сбой: вместо проверки - признание. Вместо сомнения - согласие. И с этого момента начинается не власть таракана, а власть страха, который уже не нуждается в основании. (И вот здесь становится чуть не по себе: потому что сам таракан дальше почти ничего не делает.) ) Тараканище (и как из него собирается власть): - Он не захватывает - его признают. Никакого завоевания нет. Есть только заявление и мгновенное подчинение. Власть возникает не как действие, а как согласие считать её реальной. - Он не доказывает - за него додумывают. Чем меньше в нём реальной силы, тем больше её достраивает воображение окружающих. Страх начинает работать как самостоятельный механизм. - Он не контролирует - контролируют сами себя. Звери не просто подчиняются, они начинают вести себя так, как будто угроза уже абсолютна. И в этот момент власть становится устойчивой: она больше не зависит от источника. - Он один, но работает как система. Потому что каждый участник поддерживает общее представление о нём. И разрушить это представление уже никто не берётся. (очень запоминающийся момент: никто не проверяет реальность угрозы, потому что все заняты реакцией на неё.) ) И получается странная конструкция: власть здесь не принадлежит таракану. Она принадлежит коллективному согласию бояться. И именно поэтому она такая прочная - пока не появляется кто-то, кто не участвует в этом соглашении. И вот тут появляется воробей.) Не как герой, не как борец с системой, а как фигура, которая просто не встроена в общий страх. Он не "побеждает власть" - он её не признаёт. И этого оказывается достаточно, чтобы вся конструкция схлопнулась. (Что делает происходящее ещё менее утешительным.) Если собрать это в одну точку: "Тараканище" у Чуковского - это не история про сильного тирана. Это история про то, как слабая фигура становится сильной, если вокруг неё достаточно людей, готовых в это поверить. (Даже не хочется ставить скобки-улыбки). И здесь уже не очень важно, кто именно этот таракан... Важно, что механизм работает. Всем спасибо!)