Ваша оценкаДолгие десятилетия имя Владимира (Зеева) Жаботинского если и упоминалось в нашей стране, то не иначе как с добавлением "сионист", а все его литературное творчество было предано забвению. В том числе и роман "Пятеро" - одно из лучших произведений об Одессе. Впервые книга была издана в Париже в тридцатых годах. Сегодня вы держите в руках первое издание романа, увидевшее свет на родине Владимира Жаботинского.
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,3
118 оценок
- 556%
- 430%
- 314%
- 21%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 125Хотят прочитать 214
Рецензии
pwu196425 марта 2025 г."Вероятно, уж никогда не видать мне Одессы. Жаль, я ее люблю"
Читать далееНачало XX столетия. Город дюка де Решелье, вице-адмирала де Рибаса и графа Воронцова. Биндюжников и контрабандистов. Как пел Высоцкий: «Все в Одессе: море, песни, Порт, бульвар и много лестниц, Крабы, устрицы, акации, maisons chantees*». Десятая станция фонтана, Ришельевская, Екатерининская, Пушкинская. Соборная площадь..... «где кончалась Дерибасовская и начинался другой, собственно, мир, с иным направлением улиц, уже со смутным привкусом недалеких оттуда предместий бедноты — Молдаванки, Слободки-Романовки, Пересыпи». Вавилонское скопление рас и наций, говорящих на общем языке, но языке особом и порой понятным лишь им самим. И не было «во всей России более яркой панорамы этого перерыва культурной преемственности, чем наша добрая веселая Одесса. Я не только о евреях говорю: то же с греками, с итальянцами, с поляками, даже с «русскими» — ведь и они, в массе, природные хохлы, только «пошылысь у кацапы». Но вот уже «вихри враждебные» затмевают запах моря и акаций, а на горизонте маячит предчувствие страшных времен. Еврейские погромы. Броненосец Потемкин.
На этом фоне и разворачиваются события в романе «Пятеро». Трагическая сага еврейской семьи Мильгром в эпоху российского декадентства. Глава семьи Игнац Альбертович и его супруга Анна Михайловна. Их дети. Маруся, Марко, Лика, Серёша и Торик. И у всех пятерых жизнь сложилась нелепо и драматически. Ведь пришло время перемен. Необратимых изменений всего, что еще вчера казалось прочным и вечным. Мир кончился. Настала пора борьбы с «предрассудками». «Но оказывается, что как раз «предрассудки» и служили прочной основой морали. Предрассудок — святая вещь, это еще Баратынский пел: «он — обломок древней правды». Может быть, все истинное содержание морали, даже содержание самого понятия культурности состоит из предрассудков; но в каждой культуре они — свои, самобытные, и при переходе от одной ко второй получается долгий срок перерыва — прежние пали, новые еще не усвоены; очень долгий срок, может быть и не одно, и не два поколения, а больше». И как показывает время, ни ассимиляция, ни социализм, ни декадентство не способны заменить основы морали.
Жаботинский прекрасно описывает, как политические события, так и человеческую психику. Удивительно точно и наглядно отображены процессы, ведущие к упадку общества. Глубоко грустный портрет эпохи и города, которых больше нет, написанный удивительно поэтичным языком.
Не знаю, что на меня произвело большее впечатление, — воспоминания о любимом городе при чтении или трагическая история семьи Мильгром, но книга тронула до глубины души.
63557
JDoe712 июня 2021 г.Читать далееО, Боже, сохрани этот город, соедини разбросанных, тех, кто в других местах не может избавиться от своего таланта и своеобразия.
(Мих. Жванецкий)На три четверти книга состоит из воздуха дореволюционной Одессы. Места, характеры, словечки, штрихи поведения и прочее, что никак не из нашего времени, легко окунает в ту атмосферу.
Вот, из череды обыденно-невероятного:
— Le cadet de mes soucis, — ответил он равнодушно, уже нанизывая веревочные кольца с веслами на уключины. По-французски это у него искренно вырвалось, а не для рисовкиСовсем не солнечными нотами врезаются политические реалии, упоминания погромов, терактов, Азефа, Зубатова, Плеве, неназываемых знакомых нелегалов ( которым, если пошарить в окололежащих источниках, найдутся конкретные имена), восстание на "Потемкине".
Дрейф настроений от душевного подъема к горькому ощущению, что все как-то не так складывается , и озлоблению...
И еще четверть книги, ближе к окончанию, уходит под идеологические соображения автора, которые доходят до того, что Торик-выкрест рисуется однозначным предателем своего народа. Похоже, у автора-сиониста ассимиляция - точка болезненная настолько, что хлебные спекулянты рисуются им ангелами ушедшего времени и опорой нации, лишь бы вероисповедание не меняли.
Ах да, я не сказал про семью Мильгром, члены которой - главные герои книги, но мне показалось, что главное все-таки не они, а воздух воспоминаний.251,2K
varvarra6 апреля 2017 г.Читать далее«Пятеро» — это роман о том, как «время больших ожиданий» становится «концом прекрасной эпохи»
Одесса, еврейская семья, пятеро детей: Маруся, Марко, Лика, Сережа, Торик...
Возможно, все сложилось бы по-другому, если бы не время. Именно оно стало определяющим фактором или наоборот фактором разброда в умах молодых людей семейства Мильгром. Но начало 20-го века уже будоражило многие умы революционными идеями, да и каких только идей не витало в воздухе, автор назвал время становления своих героев "весной" в смысле общественного и государственного пробуждения. Сам Жаботинский был активным участником сионистского движения. Почему именно эта семья? Потому что эти пятеро могут наглядно служить маленькой исторической моделью всей еврейской Одессы в целом.
...те пятеро мне запомнились не случайно, и не потому, что Марусю и Сережу я очень любил, и еще больше их легкомысленную, мудрую, многострадальную мать, а потому, что на этой семье, как на классном примере из учебника, действительно свела с нами счеты - и добрые, и злые - вся предшествовавшая эпоха еврейского обрусения.И было начало романа - легкое, веселое, со счастливой семьей.
Тем больнее и бессмысленнее казался ее трагический конец.241,6K
Надежда Дурова, Авдотья Панаева, Юлия Жадовская, Елена Ган, Мария Жукова, Елизавета Кологривова, Надежда Соханская, Зинаида Волконская
3,8
(22)
Цитаты
Zakonnick31 мая 2015 г."Молодость" - это значит такая пора, когда ничего еще не решено, поэтому все еще можно решить, как хочется, или как тебе хоть кажется. Стоишь себе на пороге всего мира, перед тобой сто дверей, можешь открыть какую угодно, заглянуть, не входя, - не понравится, захлопни и попробуй другую. Это дает страшное ощущение всемогущества: молодость и есть всемогущество.
181,1K- pwu196425 марта 2025 г.
"Я не к одной только России равнодушен, я вообще ни к одной стране по-настоящему не «привязан»; в Рим когда-то был влюблен, и долго, но и это прошло. Одесса – другое дело, не прошло и не пройдет."
15171 - pwu196425 марта 2025 г.
"Есть, — сказал Игнац Альбертович, — люди, которые любят суп с лапшою, а есть и такие, что любят его с клецками. Это не просто, это два характера. Лапша — дело скользкое: если повезет, наберешь целую копну; но есть и риск, что все соскользнет. А с клецками никакого беспокойства: больше одной не выловишь, зато с мясом, и уж наверняка. У нас Сережа любит суп с лапшою, а Торик с клецками."
14144
Подборки с этой книгой
Подборка ко дню филолога: красивый язык
- 134 книги
Проза еврейской жизни
- 167 книг
Родившиеся быть прочитанными сегодня
- 1 612 книг
евреи
- 279 книг
Моя книжная каша 2
- 14 841 книга
Другие издания
