Хлопушин поиск

Барин давит нас, как тлю...
Убивает, мучает...
Ну, а мы его в петлю
При удобном случае...

Нам свободы хоть клочок
Вырвать у судьбины бы...
Царь мужицкий Пугачёв
Нас снабдил дубинами...

Словом верным подбодрил
И с благословением
Превращаем в прах и пыль
Барские имения...

Рабских кандалов металл
В пушки переплавили...
Жрите этот арсенал
Те, кто нами правили...

Нам бы в жизни взять своё,
Не считаясь с рисками...
Пусть познает вороньё
Бунта вкус изысканный...

Вольный дух не сбить бичом...
Не сломать указами...
Жарко тлеет Пугачёв
В угнетённом разуме...

Вряд ли выживем, увы...
Не пойдём с повинною...
Мощь нам не сломить Москвы
Под Екатериною...

Подними, браток, стакан...
Помяни нас издали...
Царь мужицкий Емельян
Души наши вызволил...

Писатель Михаил Зуев-Ордынец издал эту повесть отдельной книгой в судьбоносном, тревожном 1937 году в челябинском издательстве и думаю, был преисполнен творческих планов... Но, увы, не всё зависело только от него...

До этого повесть в первоначальном варианте была опубликована в 1928 году в журнале "Всемирный следопыт" под названием "На слом!".
1937 - участь многих тогда была уже предопределена - кто по ошибке, кто по ложному доносу, кто за дело - полнились лагеря сталинской России... Возможно именно эта повесть и сыграла роковую роль в судьбе писателя - детальное описание пугачёвского бунта, жизнь крестьян, ставшими рабами на оружейных заводах Урала - всё это очень сильно перекликалось с гулаговскими стройками и рудниками... Лес рубят и писатель, как щепка, полетел на 19 лет в лагеря, где заработал туберкулёз, от которого и умер уже на воле в возрасте 67 лет...
Повесть без сантиментов - жёсткая, пахнущая потом и кровью, ломающая зону комфорта читателя, не дающая продыху, бьющая по темени, режущая душу... Словно атака, словно штурм - быстрый, яростный, смертельный...
Крепкая, историческая проза!!!
5 из 5.