Хлопушин поиск

Барин давит нас, как тлю... Убивает, мучает... Ну, а мы его в петлю При удобном случае... Нам свободы хоть клочок Вырвать у судьбины бы... Царь мужицкий Пугачёв Нас снабдил дубинами... Словом верным подбодрил И с благословением Превращаем в прах и пыль Барские имения... Рабских кандалов металл В пушки переплавили... Жрите этот арсенал Те, кто нами правили... Нам бы в жизни взять своё, Не считаясь с рисками... Пусть познает вороньё Бунта вкус изысканный... Вольный дух не сбить бичом... Не сломать указами... Жарко тлеет Пугачёв В угнетённом разуме... Вряд ли выживем, увы... Не пойдём с повинною... Мощь нам не сломить Москвы Под Екатериною... Подними, браток, стакан... Помяни нас издали... Царь мужицкий Емельян Души наши вызволил...

Писатель Михаил Зуев-Ордынец издал эту повесть отдельной книгой в судьбоносном, тревожном 1937 году в челябинском издательстве и думаю, был преисполнен творческих планов... Но, увы, не всё зависело только от него... До этого повесть в первоначальном варианте была опубликована в 1928 году в журнале "Всемирный следопыт" под названием "На слом!". 1937 - участь многих тогда была уже предопределена - кто по ошибке, кто по ложному доносу, кто за дело - полнились лагеря сталинской России... Возможно именно эта повесть и сыграла роковую роль в судьбе писателя - детальное описание пугачёвского бунта, жизнь крестьян, ставшими рабами на оружейных заводах Урала - всё это очень сильно перекликалось с гулаговскими стройками и рудниками... Лес рубят и писатель, как щепка, полетел на 19 лет в лагеря, где заработал туберкулёз, от которого и умер уже на воле в возрасте 67 лет... Повесть без сантиментов - жёсткая, пахнущая потом и кровью, ломающая зону комфорта читателя, не дающая продыху, бьющая по темени, режущая душу... Словно атака, словно штурм - быстрый, яростный, смертельный... Крепкая, историческая проза!!! 5 из 5.