Медитативно-успокоительная лирика для бессонной ночи
Атмосферная (как ныне выражаются) поэзия, требующая абстрагироваться от внешнего мира с его белым шумом и настроиться на тихую и мягкую волну созерцательности автора, уловить вечность в отдельных мгновениях (его формулировка). Ночью и в тишине. Когда не спится. Мысленно унести себя подальше от шумного мегаполиса туда, где никого нет, на природу, на заснеженную горную вершину или в лес. К диалогу со всем тем, что живет своей жизнью, не знает о нашем существовании и в нас совершенно не нуждается. Эти медитативные строки - бессловный диалог с природой и космосом, переданный в семиотической форме. Механизмы этого диалога сродни настрою музыкального инструмента - в данном случае души читателя - к успокоению и медитации. Это дзен* положительного разлива - в отличии от японской интерпретации, сведенной к отказу от логики, догм и сознательному умопомешательству - получаемый как раз от этого не замусоренного словом диалога с природой или внимательному постижению (подслушиванию) ее монологов и погружение в них. Можно воспринимать это как проводник к медитации. Тем, кто хочет, но не осознает как... Или как успокоительное. Секрет счастья (и душевного покоя) в неподключении к суете, шуму и заведомой скверне бренного, мчащегося в безумие мира, заключается в перенесении себя в состояние "над" всем этим с закрытыми глазами. Это можно воспринимать и как интерпретацию дао. Автор очень начитан, образован и искусно использует в поэзии не только знание истории своего племени и основ своей культуры, своевременно обращаясь к ней, но и мировую историю в контексте Евразии как единого целого двух полюсов. Как представителю бурято-монгольской культуры автору есть к чему обращаться (в отличие от нас), что хорошо просматривается в стихах и поэме, воссоздающих картины славных времен могущества и мифологические мистерии.
К очевидным и не скрываемым упущениям книги относится невнимательность редактора в плане составления глоссария, где отсутствует больше половины неизвестных читателю слов монгольского происхождения, их суть так и осталась неизвестной и непонятой. И корявые иллюстрации в духе плохо рисующего ребенка не добавили самобытности: их следовало заменить на нечто поизысканнее и изобретательнее, в соответствии с настроением стихов. От этого книга только выиграла бы.
P.S. Эту книгу я никак не мог закончить. У нее просто нет ни начала, ни конца. Она, как молитвенник, не заканчивается. Это книга для дозированного чтения на долгие годы. Возможно, на всю жизнь.
* Дзен не в заезженном и стертом смысле несведущих и употребляющих это слово в качестве семантического неологизма - синонима "философии".
7 понравилось
