Хроники времён плагиата
Фромер В. Хроники времен Сервантеса. — М.: Мосты культуры / Гешарим, 2016. — 320 с. — Тираж 1.000 экз.
Франк Б. Сервантес : Роман / Пер. с нем. –– М.: Молодая гвардия, 1956. –– 240 с., ил. –– Тираж 75.000 экз.
Основным содержанием этой рецензии будет сопоставление текстов двух вышеуказанных книг. Но начну я не с этого. Для разогрева предлагаю вам простенький тест на знание приключенческой классики. Хотите проверить себя? Тогда приступим.
Вот вам цитата из книги русского еврея Владимира Фромера (1940—2018), жившего с 1965 г. в Израиле. Этот классику знал, не сомневайтесь!
... Мигель шел по улице Рипетта, когда услышал шум яростной схватки. Он бросился вперёд и в свете полной луны увидел четверых бретёров, напавших на одного человека, который искусно защищался. Он отражал удары умело и ловко, не отступая ни на шаг, с удивительным хладнокровием, как если бы находился в фехтовальном зале.
— Держитесь, синьор, я иду к вам на помощь, — крикнул Мигель, обнажая свой клинок.
Нападающие оказались не из трусливых. Двое из них сразу же повернулись к нему. Мигель, не имевший в дуэлях никакой практики, но хорошо усвоивший теорию, дрался отчаянно. Шпага оцарапала его плечо, но и сам он ранил одного из нападавших. Впрочем, положение было незавидным, и он отступил, прижавшись спиной к стене и с трудом успевая парировать удары.
— Теперь я иду к вам на помощь — услышал Мигель звучный голос, и незнакомец, которому он помогал, сбоку обрушился на его противников. Не приняв боя, они обратились в бегство и скрылись в темноте.
Мигель увидел два лежащих на земле тела и спросил:
— Они мертвы?
— Можете в этом не сомневаться, — ответил незнакомец. — Но я должен поблагодарить вас. Вы вовремя пришли мне на помощь со своей твердой рукой и славной шпагой.
— Вы так великолепно сражаетесь, что, думаю, справились бы и без меня.
— Откуда вы узнали, кто я такой?
— Я и сейчас этого не знаю, — сказал Мигель.
Узнали источник вдохновения? )
Да, это роман Стивенсона «Чёрная стрела» (книга пятая, гл. I). У Стивенсона Дик Шелтон спасает Ричарда Йоркского, у Фромера Мигель де Сервантес спасает Хуана Австрийского. Обе сцены построены по одной и той же схеме: главный герой вовремя приходит на помощь атакованному несколькими врагами неизвестному, который оказывается крупным военачальником королевских кровей. Впрочем, данный прецедент я склонен расценивать не как плагиат, а как литературное эпигонство. О плагиате речь впереди.
Книга Фромера о Сервантесе (310 страниц текста, с. 5—315) делится на три части. К первой принципиально значимых претензий нет, отмечу только малохудожественность и плохое знание эпохи. А вот со второй и третьей частями всё много хуже: автор сварганил их с активным использованием материала романа Бруно Франка «Сервантес». Заимствования множественные и очевидные, они обнаруживаются на пространстве от с. 96 до с. 278. С героем книги Франка мы расстаёмся в кульминационный момент, когда он начинает писать свой великий роман (что приурочено, несколько вольно, к году смерти короля Испании Филиппа II). Фромер, в отличие от предшественника, решил на этом не останавливаться: последние 37 страниц его книги охватывают... целых 18 лет (от смерти Филиппа II в 1598 г. до смерти Сервантеса в 1616 г.). Как только роман Франка закончился,так и творческая фантазия Фромера иссякла. Зато он получил возможность проявить себя как стилист. И проявил! Смотрите, какие из-под его пера выходят фразы:
... Трое суток провел он в обществе клопов и всякого сброда. (с. 266)
На следующей странице ещё лучше:
... Он зашел в туалет освежить лицо.(с. 267)
Вернёмся, однако, к теме плагиата, теме ключевой для оценки рецензируемой книги. Чужой текст Фромер пересказывает своими словами, но кое-где довольно близко к источнику. Имена вымышленных персонажей, как правило, изменены. Может быть изменено и место действия.
Упражнения в плагиате начинаются со сцены посещенияСервантесом церкви, которая у Франка называется «Санта Мария Ротонда» (с. 32), а у Фромера просто «Санта-Мария» (с. 96). Прикрывая заимствование, Фромер перенёс действие из Рима в Мадрид.
Франк, с. 32:
Но уже под могучими гранитными колоннами портика ему становилось странно легко, и с неизменным возвышенным трепетом вступал он в громадное здание. Каждый раз он подолгу простаивал, глубоко дыша, в середине чудовищного круга, прежде чем подойти для христианской молитвы к одному из боковых алтарей.
Фромер. с. 96-97:
Переступая её порог, Мигель чувствовал странную лёгкость и особую ясность мысли. Нигде ему не было так небесно-легко и свободно, как здесь. Он любил постоять в центре светлого круга, прежде чем отойти к одному из боковых алтарей для молитвы.
Здесь Фромер немного сплоховал, не устранив из текста значимые детали. «Санта Мария Ротонда» — не что иное, как знаменитый римский Пантеон; основной массив этого здания в плане круглый; рисуемая Франком картина посещения храма Сервантесом проста и естественна. А что за «светлый круг» в мадридской церквушке «Санта-Мария», куда перенёс действие плагиатор? И откуда там боковые алтари? Неясно... Если не знать, что здесь банальные атавизмы, указывающие на происхождение заимствованного фрагмента.
Дальше литературное воровство идёт по нарастающей, общий объём заимствований огромен. Плагиатор не слишком ценит исходный художественный продукт, использует его как болванку для обработки. Но результат неизменно уступает оригиналу, и я считаю не лишним показать это на конкретном примере. Пусть это будет сцена абордажного боя в великом морском сражении при Лепанто. Солдат Сервантес находился на галере «Маркеза», которой командовал Диего де Урбина (у Фромера — «Урган»).
Франк, с. 63:
«Маркеза» атакует. Урбина потерял рассудок! Он подплывает к высокой раззолоченной галере с пурпурным штандартом на носу — это флагманское судно Александрии. Его он хочет взять на абордаж!
Но «Маркеза» невысока, едва перекинуты доски, как турки целыми глыбами обрушиваются на её палубу. Затевается побоище. И какое побоище! Исступленная и дикая толчея, Сервантес в общей куче, и слепо разит его меч. Рядом с его головой вдруг появляется голова недавно наказанного Галлего. Он смеётся. Он убивает, сверкая своими клыками. Он кричит Сервантесу нечто зверски-дружеское — славная резня, лучше не надо! И Сервантеса радует, что его признал этот скот, и он стыдится своей радости. Безжалостен бой. «Святая матерь Божья!» — стонет раненый. «У Бога нет матери, собака!» — кричит мусульманин и приканчивает его. <...>
Вдруг в него вгрызается боль, раздирает его, он роняет щит. Это рука, левая.
Фромер, с. 122:
Капитан Урган с безумной смелостью атакует высокую раззолоченную галеру с алым штандартом на высокой мачте — флагман Александрийского паши. Это его он хочет взять на абордаж.
Но «Маркеза» невысока. Турки отбрасывают нападавших и по абордажным доскам сами устремляются на её палубу. Начинается исступленное и дикое побоище. Сервантес разит мечом во все стороны. Он уже ничего не чувствует и сражается автоматически. Рядом с ним вдруг появляется голова наказанного им недавно Андреаса. Он вооружен своей дубиной, оказавшейся в его руках страшным оружием. С огромной быстротой вращает он ее над головой, словно это тростинка. Он бьет направо и налево, проламывая головы, разбивая лица. Всё пространство вокруг него покрыто телами. Узнав Сервантеса, он кричит ему: «Славная резня! Лучше не бывает!» и скалит зубы в ухмылке. Сервантес рад, что его признал этот скот. Ведь сегодня все испанцы —братья. Андреас сеет вокруг себя смерть и ужас, пока метко пущенная стрела не впивается в его горло. Взаимное ожесточение давно перешло все мыслимые пределы.«Святая матерь Божья!» — стонет раненый испанец. «У Бога нет матери, собака!» — кричит турок, добивая его кривой саблей. <...>
Вдруг в его левую руку вгрызается боль.
Как видим, Фромер здесь зачем-то расширяет роль второстепенного персонажа. Дурной вкус...
А теперь покажу вам эпизод, где Фромер проявил редкую для него самостоятельность. У Франка, в соответствии с исторической истиной, Сервантеса выкупает из пленаза 500 дукатов прибывший в Алжир Хуан Хиль, главный прокуратор монашеского ордена тринитариев. У Фромера совсем иначе:
В Алжир прибыл сам Хуан Хиль, — главный прокуратор доминиканского ордена. (Фромер перепутал монашеские ордена. – А.Г.) После изнурительных переговоров ему удалось выкупить около сотни христиан. Дороже всех обошелся ордену Сервантес, ибо Гассан, не желавший расставаться со своим «леопардом», запросил за него тысячу дукатов, причём сетуя, что и это будет ему в убыток. Хуан Хиль предложил семьсот, но Гассан и слушать не хотел о том, чтобы снизить цену. Казалось, что сделка не состоится, но в последний момент нашелся человек, согласившийся выложить недостающие триста дукатов. Это был алжирский еврей Абрахам Каро.
Вы не понимаете, наверно, почему алжирский еврей выбросил на ветер такую большую сумму? Это потому, что я не успел ещё сообщить вам главное открытие Фромера: Сервантес-то тоже был еврей! Причём еврей правильный, галахический!
Элеонора Кортинас, мать Мигеля, происходила из семьи крещёных евреев. Вдумчивые исследователи творчества Сервантеса обратили внимание на то, что в знаменитом романе имеются многочисленные заимствования из каббалы и Талмуда. Тут уж не обвинишь в использовании недостоверных источников. Впрочем, это всего лишь косвенное свидетельство принадлежности семьи Сервантеса к «новым христианам». Не существует каких-либо документов на сей счет, и вряд ли они будут когда-либо найдены.
(с. 93)
Понятно вам? Не существует каких-либо документов о принадлежности семьи Сервантеса к «новым христианам»; следовательно, Элеонора Кортинас, мать Мигеля, происходила из семьи крещёных евреев. Совсем как в старом анекдоте: при раскопках древних еврейских поселений в Израиле нигде не нашли ни кусочка телефонного кабеля; следовательно, евреи уже в глубокой древности изобрели радио!
А если серьёзно, то документы о происхождении Сервантеса существуют, причём найдены они давным-давно. Самый важный из них — свидетельство о чистоте крови, впервые потребовавшееся Сервантесу, когда он захотел поступить на службу к Джулио Аквавива, будущему кардиналу. Андрей Красноглазов, автор документальной биографии Сервантеса, изданной в серии ЖЗЛ в 2003 г., сообщает:
22 декабря 1569 года Родриго де Сервантес (младший брат Мигеля. – А.Г.) оформил бумагу у Дуарте де Акуньи, заместителя коррехидора Мадрида, о том, что в роду Сервантесов не было ни мавров, ни евреев, ни обращённых в христианство, равно как и лиц, привлекавшихся по делам веры трибуналом Святой Инквизиции.
Такой документ требовался испанцу XVI века для устройства на любую должность, поскольку власти очень опасались проникновения крещёных евреев в административный аппарат и в церковную иерархию (а также и на службу ко князьям церкви).
Сделав Сервантеса евреем, Фромер упоминает «многочисленные заимствования из каббалы и Талмуда» в «Дон Кихоте», но не указывает ни одного. И не диво: во-первых, Фромер поразительно невежествен, хотя и учился когда-то на истфаке (в его книге много ляпсусов, свидетельствующих о незнании описываемой эпохи); во-вторых, он вообще не читал «Дон Кихота». Не верите? Но об этом неоспоримо свидетельствует та характеристика, которую он даёт Альдонсе Лоренсо, прообразу Дульсинеи Тобосской.
... Худой, нелепый идальго, горделиво восседающий на своей кляче, возведший глупую деревенскую прачку в ранг прекрасной дамы...(с. 92)
Пусть опасности надуманы, пусть вместо драконов ветряные мельницы, вместо прекрасной дамы прачка с натруженными руками... (с. 92)
Кто не понимает, в чём соль, того я отсылаю к главе XXV первой части «Дон Кихота» (Санчо там вспоминает, что представляет собой Альдонса).
Итак, «Дон Кихота» Фромер не читал. Но литературой об этом романе он определённо интересовался: в третьей части его книги обнаруживается знакомство с Предисловием Гая Дэвенпорта к Лекциям о «Дон Кихоте» Владимира Набокова. Фромер и отсюда стырил кусочек, не удержался.
Гай Дэвенпорт:
И всё же в некотором смысле Испания Филиппа II была донкихотской. Её дворяне хранили рыцарские доспехи, в которых, однако, не решился бы вступить в бой ни один всадник. Филипп, прагматичный и сварливый король-невротик, имел привычку выставлять свои рыцарские доспехи на плацу для смотра войскам. Сам он находился во дворце, среди роскошных полотен Тициана, ведя счета, читая и помечая каждое письмо, посланное или полученное от посольств и доносчиков, сеть которых простиралась от Нового Света до Вены, от Роттердама до Гибралтара. Он, если мы займемся поисками прототипов, и есть Дон Кихот, но он — анти-Кихот. Подобно Дон Кихоту, он жил во сне, то и дело прорывая его иллюзорную ткань. Он сжигал еретиков на кострах, но как вы отличите еретика от не-еретика? Не пребывал ли он в той же гносеологической теплице, что и Дон Кихот, видя в овцах овец, но также и мавров? Жестокие шпионы Филиппа тащили к палачам людей, твердивших, что они — добрые католики...
Фромер, с. 284-285:
Испания Филиппа II была донкихотской. Её дворяне хранили из поколения в поколение доспехи, в которых не решился бы вступить в бой ни один идальго. Филипп Второй, никогда не носивший своих рыцарских доспехов, имел привычку выставлять их на плацу на смотре войск. Сам же король проводил всё своё время в Эскориале среди роскошных полотен Тициана, проверяя счета, читая и помечая все письма, поступавшие в его канцелярию со всех концов необъятной империи.
Король Филипп был типичным Дон Кихотом, вернее анти Дон Кихотом. Подобно персонажу Сервантеса, он жил как во сне и принимал свои фантазии за реалии жизни. По его приказу сжигали еретиков на кострах. Отличить же еретика от правоверного католика помогала пытка. Филипп полагал, что истинному католику Господь поможет вытерпеть все муки, и он не станет возводить на себя напраслину. Но, увы, напраслину на себя возводили все, ибо есть вещи,которые не в состоянии вынести ни один человек. Шпионы Филиппа тащили в застенки инквизиции людей, твердивших, что они добрые католики...
Рекомендовать книгу Фромера могу только любителям литературных курьёзов. Но самый большой курьёз — конечно, сам факт издания этой книги. И не где-нибудь, а еврейском издательстве «Мосты культуры / Гешарим» (а печаталась книга в Москве, в типографии «Наука»). Судя по концевой странице, в издательстве должны были ознакомиться с текстом по меньшей мере 4 человека («издатель», зав. редакцией, специалист по компьютерной вёрстке и корректор). И никто из них не увидел заимствований! А следовательно, никто из них не читал роман Бруно Франка. А ведь этот немецкий еврей был очень известен в СССР, его роман издавался и переиздавался на русском языке огромными тиражами! Вот и верь после этого в еврейскую образованность...
А может, всё было иначе? Плагиат сотрудники издательства видели, но по каким-то тайным причинам решили его не заметить? Так это, по-моему, ещё хуже...
За Бруно Франка обидно. А плагиатор — негодяй. Да погибнет память его с шумом!
29 понравилось
