Мои родители

Как-то вечером в начале августа 1971 года- когда я был в Нехайм-Хюстене, горнопромышленном поселении Рура, - минуя металлические рельсы, я выхожу из манежа, и вытоптанное лошадьми песчаное покрытие превращается в рыхлую, мягкую землю расстилающегося передо мной поля. Солнце садится. Натер ли я перед этим ноги? Или же дешевое белое вино, попав в пластиковые стаканчики, превращается вдруг в очень хорошее? Я иду босиком по вскопанной земле, ступая по растрескавшимся верхушкам больших комьев и проваливаясь во влажные глубины борозд, сухая земляная пыль покрывает ступни, и грязь счищается. Земля массирует мои ноги. Все это будто крещение, земля будто выводит меня к новой жизни, к жизни чувственной. Я поднимаю голову, красное небо втекает мне в вены.

Я иду на кровать в своей комнате, слышу, как возвращаться с пляжа родители, говорю им, убитый, что потерял ключи, говорю, что вероятно, обронил их на площадке, когда играл в шары. «В шары? - Но с кем? Ты ведь никого здесь не знаешь...» Я отвечаю ему, что с тем мальчиком. Тогда отец говорит: «Все это закончится каким-нибудь преступлением! Или сифилисом!» Мы идем искать ключи, роя мысками песок там, где я играл, и ничгео не находим; в тот момент, когда отец в замешательстве говорит, что нужно пойти к владельцу за дубликатом, я нахожу ключи в одном из карманов, который, конечно же, проверял, но почему-то не заметил. Мы возвращаемся с отцом на площадку играть в шары. Вечером мы втроем ужинаем на террасе одного из ресторанов неподалеку. К концу ужина тот мальчик уже кружит поблизости. «Сколько ему лет?» - спрашивает отец. «Шестнадцать». «Вот видишь!» - говорит мать. Тогда отец произносит: «Мальчики - это, конечно, хорошо, но девочки еще лучше!» Я подхожу к мальчику, мы в темноте направляемся к дороге на маяк.