Жизнь на льдине. Дневник

Не понимаю, как можно оценить эту книгу. Если рассматривать ее, как литературное произведение, то оценка очень средняя. Текст простой, незамысловатый, написано так же безыскусно, в стиле что вижу, о том пою. Если говорить об авторе, то в этой книге он мне не понравился совсем, почему – об этом позже. Но история, рассказанная в книге настолько впечатляет, что за ней теряется и несложный текст, и несимпатичный автор.

Речь идет о дрейфующей станции Северный Полюс №1. Девять месяцев четыре безумца отважных полярника дрейфовали на льдине, жили в матерчатой палатке, изучали все, что можно изучить, а льдина тем временем медленно плыла к югу и к концу путешествия растаяла с размеров 3 на 6 километров до 20 на 30 метров, а то и того меньше.

Едва я начала читать, как глаза уперлись в бурные славословия и благодарности в адрес партии и правительства. И хотя я делаю скидку на время написания, но все же задело – неужели люди отправились изучать Север только для партии и правительства? Однако потом вдруг подумала - а что не так? Целый институт работал над разработкой рациона для будущих зимовщиков, мастерские готовили облегченную палатку, инвентарь , готовили место промежуточных складов, базы. То, что Скотт, Пири, Амундсен, Нансен делали за свой счет или за счет горстки энтузиастов и спонсоров, здесь делалось за счет госбюджета, а это совсем разные возможности. И ни при каких условиях один Папанин не смог бы осуществить эту экспедицию, как не смог ее осуществить Седов и другие исследователи Арктики. Так что был он не так уж и не прав в своих благодарностях, хотя елея могло бы быть все же поменьше.

Итак, Иван Папанин возглавил экспедицию, которой предстояло зимовать на дрейфующей льдине. Четыре человека, профессионалы своего дела, тщательно отобранные и прошедшие множество комиссий. Кстати, их могло бы быть пятеро, но пятидесятилетнего Владимира Визе не пустили медики. Хотя это знаковая фигура в изучении севера. Отбор зимовщиков , конечно, велся по профессиональным качествам. Так Эрнст Кренкель считался лучшим коротковолновиком в мире, это не просто так. Ширшов – профессиональный гидролог, Федоров - метеоролог, но роль самого Папанина на льдине меня озадачила. Фактически это роль подсобного рабочего и… парторга льдины.

Получил телеграмму из Москвы о том, что у нас на дрейфующей станции «Северный полюс» создается партийно-комсомольская группа в составе члена партии И. Д. Папанина, кандидата в члены партии Э. Т. Кренкеля и комсомольца Е. К. Федорова. Я утвержден парторгом группы. Надо принять в сочувствующие Петра Петровича Ширшова. Он об этом просит и заслужил вполне: показывает себя исключительно трудолюбивым, честным товарищем, любящим и знающим свое дело. Он будет стойким большевиком!

А без этого Ширшов не стал бы работать или работал бы хуже? Не понимаю

И не могу понять по книге, в чем состояла работа самого начальника экспедиции. Кренкель целыми днями дежурит на радиостанции, связь с Землей – это самое важное в их положении. Ширшов все время работает в гидрохимическорй лаборатории, спуская и поднимая батометр, измеряя глубины океана, исследуя состав воды, планктон и прочее. Федоров тоже занят профессиональной деятельностью

Женя круглые сутки работает, наблюдая магнитные вариации. Петр Петрович проверяет батометры, опускает их на тросе на разную глубину, выверяет термометры.

А начальник экспедиции занимается мелким ремонтом, готовит, осматривает хозяйство, перетаскивает ящики, воспитывает пса, шлет возмущенные телеграммы – не заболела ли жена. В свободное время Ширшов самостоятельно изучает английский, Федоров учится работе на радиостанции, Кренкель всю ночь в эфире в поисках коротковолновиков по всему миру, а начальник экспедиции? Как правило читает романы и играет в шахматы. И печалится – «К сожалению, нам так и не удалось наладить работу кружка по изучению истории партии». Как далеко ему до фанатичной одержимости своим делом, которую видно и у Федорова, и у Ширшова, не говоря уж о Кренкеле. И им совсем не нужны идеологические подпорки, им нужно их дело.

Условия жизни, кажущиеся привычными дрейфующим, пугают. В жилой палатке температура плюс три градуса, а на дворе минус пять. Обычный августовский день на льдине. Зимой доходило и до минус сорока семи. Сырость, постоянная влажность, бриться и мыться они скоро перестали, ну разве что по большим праздникам. Продукты портятся, чему очень рад веселый пес, затесавшийся в экспедицию. И главное, это не на день и не на два. Это почти год. А финальные истории, когда льдина пошла трещинами, когда пришлось бросить палатку, потому что трещина прошла и под ней, когда склад провианта оторвало и он уплыл, когда отчаянные прыгали на соседние льдины чтобы ухватить уплывающее оборудование – тут забудешь о нелитературной речи, тут читаешь затаив дыхание.

В городе Бресте в районе, который горожане весело называют местной "Швейцарией", где находится горисполком и живут самые продвинутые горожане, есть улица Ивана Папанина, будучи еще школьником, я изучал на уроке краеведения, чьими же именами были названы улицы нашего города. Здесь, в этом районе, были очень известные фамилии Энгельс, Крупская, Чапаев, но был и "менее известный" треугольник Чкалов, Леваневский, Папанин. Вот тогда я в первый раз ближе познакомился со славными страницами освоения Арктики.

Было же время! Гонка, борьба с собой, с соседями, со стихией, с природой! Ивану Дмитриевичу Папанину, начальнику полярной станции на мысе Челюскин, поручают очень ответственное дело, воглавить первую в миру полярную станцию на льдине! Короче, Сталин и Ворошилов сказали: надо! Партия ответила: есть! Постановление правительства и затем Отто Шмидт собирает будущие команды летчиков и полярников. Миссия: воздушная экспедиция на Северный полюс и основание полярной станции в его районе. Водопьянов и Бабушкин доставили в мае 1937 года полярников, еду, технику, палатки в район Северного полюса! Ура! Однако, оказалось льдина дрейфует, не стоит на месте, так что был сделан прогноз, что льдину вынесет в конце концов к берегам Гренландии. Что делать? Ответ: дрейфовать!

На дрейфующей станции осталось четверо полярников: Папанин, метеоролог и геофизик Женя (Евгений Федоров), радист Теодорович (Эрнест Кренкель) и океанограф Петрович (Петр Ширшов), а также пес Веселый.

В итоге началась длиннейшая вахта, состоящая из двухсот семидесяти четырех дней на льдине! Передо мной - дневник руководителя станции, конечно, не претендующий на литературность и на научность. В нем речь о настоящих советских людях, преданных своему делу, ответственные за выполнение своих заданий. На страницах мы читаем обо всем, что происходило на льдине без утайки. И как работают коллеги Ивана Дмитриевича, и как он готовит обед, общается через радиостанцию со своими как коллеги дежурят, пишут письма, выступления, статьи, получают и принимают радиограммы, слушают радиопередачи с новостями, обмораживаются и согреваются, недосыпают и пересыпают, играют в шахматы, укрываются от непогоды, следят за состоянием льда, отучают собаку от воровства, сражаются со растрескиванием льда, спасают продовольствие и приборы, вслушиваются в небо, наблюдают за закатом и т. д, и т. п.

Конечно, самое сложное положение было в конце путешествия, в январе следующего, 1938 года, размер льдины уменьшился в десятки раз! Читал и переживал, напряжение нарастало! Я бы уже сто раз спасовал, но полярники передают на большую землю: не волнуйтесь, все в порядке! В итоге оставался небольшой кусок льдины 200х300 метров, техника спасена, но продолжающееся смещение на юг становит дальнейшее существование экспедиции под сомнение. Необходимо спасать полярников! Три судна были высланы им на помощь!...

Итог: задача выполнена, большое количество результатов наблюдения были представлены в Академии наук, по результатам экспедиции всем членам станции были присвоены звания Героев Советского Союза!

Меня поразили в Папанине хорошая организаторская жилка, позволившая практически идеально руководить работой станцией в таких неидеальных северных условиях, глубокая вера в коммунистические идеалы, и просто наличие сил с высоким психологическим уровнем, его несгибаемость, что-ли. Очень понравился радист Теодорович

В далеком 1938-ом было положено начало дрейфовым исследованиям, после этого было еще 39 российских дрейфующих экспедиций, а сколько их еще будет потом! Молодцы, наши братья, полярники!

Послушала эту книгу. Слушалось с большим трудом. Нет, Я не жалею, что ее послушала, все-таки первая дрейфующая северная станция, но... Сказать, что очень рада, что послушала, тоже не могу. Я понимаю, что время было такое, но слушать, как они переживают, что у них не было возможности поизучать историю КПСС на льдине.. Количество лозунгов там зашкаливает. И отвлекает от тех вещей, над которыми надо бы действительно подумать: через какие лишения они прошли, как это было тяжело, что они узнали нового. Понимаю, что он писал уже с учетом будущей публикации в Правде и в других газетах, они даже оттуда посулали статьи в газеты, но читать книгу, написанную тем языком, тяжко. Но на самом деле, как Я поняла уже позже, когда закончила, дело было не только в лозунгах. В конце аудиокниги было заключение, написанное другим участником экспедиции: Федоровым. Тоже с некоторой частью лозунгов, но..совершенно другой язык. И до меня дошло. Папанин безусловно великий человек и великий организатор, но, как Я понимаю, учиться и развивать свой язык ему особенно некогда было. Поэтому он у него достаточно бедный и простоватый. И это чувствуется. Особенно, когда Я после этой книге начала слушать Шмелева и, что называется, почувствовала всю разницу. Но организатор он талантливый, за это говорит и его будущая деятельность, да и тут, еще в самом начале книги бросилась одна фраза:

"Но Я по собственному опыту уже знал: только тогда обеспечен успех, если будешь все делать сам."

Книгу в исполнении Попова слушала первый раз, но читает хорошо, сразу видно, что это чтец старой школы.