
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Рассказ «Герберт Уэст, реаниматор», принесший Лавкрафту первую популярность, написан как серия из шести газетных статей, и это единственный на мой взгляд его минус, что не позволяет поставить произведению твердую 5. В начале каждой из глав идет пересказ предыдущей (как в сериалах сейчас принято делать) и концовка каждой расплывчата. Из-за этого рассказ трудно воспринимать как единое целое. В остальном это отличная история в стиле Лавкрафта.
Главный герой от лица которого ведется повествование студент медицинского факультета, помогающий своему другу Герберту Уэсту ставить ужасные опыты. Разумеется, дело происходило в Аркхеме и опыты были по оживлению мертвых. «Уэст был невысоким стройным юношей в очках, с тонкими чертами лица, светлыми волосами, бледно-голубыми глазами и тихим голосом» он разумеется напоминает Франкенштейна именно поэтому рассказ включен в соответствующий цикл. Создав чудо раствор, друзья наконец-то находят подходящий труп.
К сожалению, увидеть результаты работы реаниматорам не удалось, влив раствор и отойдя по делам в другую комнату они услышали дикие вопли, испугались и убежали из дома. Вернувшись разумеется трупа не было, дом сгорел. На следующий день из газет они узнали, что «на кладбище для бедняков была совершена попытка осквернить свежую могилу: кто-то безуспешно пытался раскопать ее когтями»
Сюжет нельзя отнести ни к миру иллюзий, ни к повседневности бытия. При кажущейся конкретности происходящего, атмосфера повествования постепенно сгущается вокруг героев, становится менее явственной, вызывает у читателя тревогу и предчувствие трагической развязки.
Герберт Уэст, одержим гуманистической идеей борьбы со смертью. Их многолетние, и, казалось бы, напрасные усилия завершаются успешно, но с операционного стола исследователей сходят вовсе не благодарные пациенты, а разъяренные монстры с искаженным сознанием, стремящиеся уничтожить своего создателя.
Со временем трансформируется и сама идея фикс, вдохновлявшая фанатичного ученого. Из альтруистичной она превращается в нездоровое, безжалостное любопытство, которое, в конце концов, толкает главного героя на убийство людей, подходящих для его кровавых опытов.
Наблюдая метаморфозы личности Герберта, его друг меняет отношение к нему, но, все же, не покидает окончательно. Запугивая и интригуя, Лавкрафт вовлекает читателя в действие, полное леденящих кровь атрибутов смерти: кладбища, трупы, признаки разложения — все это присутствует в избытке.
Во время войны трупов было в избытке, и наш реаниматор решает почему бы не попробовать оживить тело без головы. Хорошая идея, сразу вспоминается профессор Керн, ожививший голову другого профессора Доуэля. Трупом оказался известный хирург Эрик Морланд Клапем-Ли когда-то тайно изучавший теорию реанимации под руководством Уэста. Раствор подействовал.
Сюжет интригует нравственными коллизиями, над которыми стоит поразмыслить. Удачным показался неоднозначный, хотя и слегка сказочный, финал истории, о котором рассказывать не буду чтобы не испортить вам впечатление. Финал хорош.
Рассказ «Герберт Уэст, реаниматор» был для Говарда Лавкрафта, переходом на более высокую ступень литературного творчества хоть и преподнесен нам в своеобразном стиле. Безусловно рассказ стоит прочесть всем любителям хоррора и просто хорошего триллера.

Не являясь поклонницей темы о вампирах и прочих братьях наших меньших, всё же прочитала рассказ с удовольствием. Юный Джон Полидори считается одним из первых авторов, затронувших тему вампиров, тем самым заложив основу целого пласта поджанра ужасов, который имеет довольно внушительную целевую аудиторию.
Речь в повести идёт о странной дружбе между молодым английским джентльменом Обри и загадочным лордом Ратвеном. Лорд Ратвен объявился в Лондоне как бы ниоткуда и сразу же стал завсегдатаем лондонских гостиных, падких на эксцентричную новизну. А эксцентричности в лорде Ратвене было хоть отбавляй, чего не могли не оценить прекрасные дамы, заинтригованные велиричивостью таинственного джентльмена и его пепельно-бледным лицом. Циничный лорд Ратвен, будучи скрытым мизантропом, всё же не гнушался женского полу. И чем скромнее и добродетельнее была его представительница, тем с бòльшим удовольствием лорд Ратвен уводил её на путь порока и разврата, откуда та прямиком попадала в объятия позора и бесчестья.
Молодой Обри не сразу распознал в своём новом друге всю порочность его натуры, скрытую за экстравагантной внешностью и хорошими манерами. Однако отправившись с ним в путешествие на континент, неизбежно столкнулся с отталкивающим поведением Ратвена, изобличавшим напоказ, казалось бы, самые худшие черты его характера. Тут надо отдать должное пылкому и добродетельному Обри: он честно попытался прервать все отношения с безнравственным, распутным дворянином. Но силою обстоятельств оказался лишь более от него зависим, став заложником чужой тайны.
Не стоит ждать от повести счастливого финала. Да его тут просто и не может быть по определению. И если вы любите наслаждаться мрачной атмосферой в тёмных готических декорациях, если вас не пугают смерти невинных дев, безмолвных жертв своей глупой любви, если "вампир" олицетворяет для вас нечто большее, чем просто получеловек с длинными резцами, то обязательно прочитайте эту повесть.

Автору удалось с помощью минимального количества слов продемонстрировать нам принцип, согласно которому «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».
Несмотря на лаконичность, а возможно и благодаря скупости описаний, рассказ создаёт несколько ярких образов.
В самом начале читатель представляет себе уютную гостиную, где отец играет в шахматы со своим взрослым сыном, а мать вяжет у камина.
Семью навещает старый приятель, служивший в Индии старшина Моррис. Перед уходом он оставляет им в «подарок» засушенную обезьянью лапку. Своеобразный талисман наделён сверхъестественной силой и может выполнить любые три желания. Старшина объясняет, что лапку заколдовал один старый маг.
Гость предупреждает, что последним, третьим желанием одного из обладателей лапки была собственная смерть…
Многие помнят афоризм о том, что «желаний следует бояться, так как они имеют тенденцию сбываться».
Именно это и ждёт наших незадачливых «счастливчиков». Первое же загаданное ими желание оборачивается трагедией. За всё нужно платить, но в данном случае плата оказывается запредельно высока.
Поразительно также то, что, исполнив желание, лапа тотчас же, без всякого промедления, предъявила свой чек к оплате.
Особенностью колдовства высушенной лапки обезьяны является то, что всё происходит по возможности правдоподобно. Ни на кого ничего не падает с неба, мёртвые не встают из своих могил, а Земля не сходит со своей орбиты.
Второе загаданное желание становится результатом зловещих последствий первого. Но и оно не приносит несчастной чете, потерявшей сына, облегчения…
Можно догадаться о мрачной глубине последнего отпущенного пожилому мужчине желания.
Факир, желавший показать силу фатума и опасность попыток самовольного вмешательства в планы «Её Величества» судьбы, может быть доволен. Засушенная лапка бедной обезьянки не подвела.
Мне кажется, что эта история ещё и о том, что за любым результатом, как правило, стоят усилия. Ничто не возникает из ничего и не исчезает в никуда… И когда, как в случае с владельцами заколдованной лапки, человеку достаётся что-то «даром», без подготовки, то цена порой может быть несоразмерна.
Фраза в конце звучит впечатляющим финальным аккордом.
Одно предложение, но его более чем достаточно, чтобы читатель нарисовал себе всю печаль и ужас произошедшего.
И напоследок фото, которое, на мой взгляд, передаёт атмосферу данной истории.

«Убийца»! До чего же хитро составлено это слово. «Убийца»! В нем слышится какой-то задушенный вопль. Мне кажется, весь ужас заключен в букве «й», придавленной свинцовым «ц»…

Вечер того дня выдался на славу, и я вышел пораньше, чтобы им насладиться. Когда я брел по полевой тропе близ верхушки откоса, солнце еще не село. Растяну-ка свою прогулку еще на часик, подумалось мне: полчаса туда и полчаса обратно — и как раз подойдет время явиться в будку сигнальщика.

Верный данному слову, следующим вечером я ступил на первый изгиб змеистой дорожки ровно в одиннадцать вечера, едва до меня донесся отдаленный бой часов. Сигнальщик ждал меня у подножия, в семафоре горел белый свет.














Другие издания

