Русские философы о писателях, поэтах и композиторах
Grostless
- 57 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Небольшая лекция русского философа Ивана Ильина, в которой он, кратко и сжато, говорит о "русскости" князя Мышкина, его богочеловечии, воле и безволии. Центральная тема лекции - любовь к человеку вообще, ребёнку, женщине и Богу требует, конечно, более глубокого анализа, но и в том виде, что представил Ильин, вполне имеет право на существование. При желании, из всех его штрихов, набросков и тонких мазков, можно составить образ, по сути, нерусского русского человека, познавшего тайну любви, но не умеющего любить...
Для меня, как читателя, не осчастливленного умением открывать скрытый смысл, упрятанный автором в недомолвки, короткие фразы и, вроде бы, несущественные детали, данное исследование стало очень полезным, так как позволило дополнить образ Льва Николаевича чертами, на которые не обратил внимание при прочтении романа...

...и задаешься вопросом: закономерность ли, необходимость, чтобы праведное бытие и провидческое созерцание сердцем давались лишь больному человеку? Неужто страсти нельзя преодолеть? Неужто только болезнь может отнять их у человека? Неужто можно достигнуть сверхчеловеческого, став лишь неполноценным человеком? Должен ли превосходный, совершенный человек оставаться все же человеком, целиком человеком, во всем человеком и может ли в этой своей целостности человеческого бытия добиться полного превосходства, или же должен заплатить за полноту превосходства половиной своей человеческой сущности? Так что же — Бога можно постигнуть только ценою отречения от человека в себе?

Прекрасен в доброте, велик в созерцании, рожденный для созерцания сердцем, для разъяснения сущности, но не для земной любви, которая то и дело повергает его в замешательство, не для земной драмы самоутверждения, не для трагедии земных конфликтов из-за ненависти, зависти, гордыни, собственничества, ревности. В целом — это роман духовного эроса, который по плечу совсем не многим — разве что избранным. Это эпопея человеческого совершенства, неизбежной предпосылкой которого, как видно, является дефект личности. Трагедия жизни, трагедия благочестивого человека, который из-за своего безволия так мало способен сделать. Лирическая поэма о страданиях чистой, но безвольной мужской любви.

...и это притом, что князь, как и сам Достоевский, мало соприкасался с музыкой. Пластически-земная красота и представляет для него как раз ту самую красоту, гармонию, то самое чувственное явление метафизического совершенства; а потому он не может по-земному, чувственно вожделеть к ней; а потому и высказывает глубоко пророческую мысль: «Мир спасет красота…» Когда-то, где-то у него уже бывали мгновения, когда он ощущал себя предельно несчастным, предельно чуждым этому миру: тогда, в Швейцарии, он уходил в одиночестве в горы, смотрел на мир, безмерно тосковал — «мучило его то, что всему этому он совсем чужой.